Бог Войны

Я смешивала его с кофе и смузи и выпивала примерно бочку за ночь.

С наркотиками было проще, так как я не была зависимой и баловалась только тогда, когда мне предлагали. С алкоголем все было иначе.

Перейти от тонны к нулю, должно быть, было непросто. Сеси и Ари сказали, что Илай записал меня на эту программу, но они выразились неясно.

Проблема в том, что я не могу представить себя по доброй воле запертой в больнице.

А уж тем более, если учесть, что меня пугают психиатрические клиники и клеймо сумасшедшей."

"Как Илай сумел довести меня от буйной алкоголички до такого состояния? Должно быть, это было не так-то просто.

В голове возникает вспышка, похожая на статическое электричество, и я хватаюсь за раковину, чтобы удержать равновесие, так как ванная комната начинает вращаться.

В зеркале перед моими глазами появляется изображение, похожее на старую зернистую пленку.

Я лежу в тускло освещенной спальне, розовое шелковое одеяло поблескивает под мягким светом прикроватной лампы. Белая ночнушка прижимается к моему дрожащему телу, когда я тянусь к запястьям, привязанным к основанию кровати, а мои ноги дрыгаются и путаются в скомканных простынях. Кровать представляет собой хаотичное море перекрученной ткани и смятых подушек.

В то время как шелк кажется гладким и прохладным на моей разгоряченной коже, тугие веревки впиваются в плоть. Мои ноги дико брыкаются, мышцы напрягаются и болят от попыток сопротивляться.

В воздухе витает слабый аромат лепестков роз и бешеного адреналина, смешиваясь с затхлым запахом пота и страха. Бисеринки пота покрывают мою кожу, а волосы прилипают к шее. Сердце стучит так громко, что я слышу его в своих ушах. Однако все мое внимание приковано к нависшему надо мной мужчине, его глаза жесткие.

Ледяные.

Штормовые.

Его ноги по обе стороны от моей талии, а затем его пальцы впиваются в мои щеки так грубо, что я чувствую, как у меня вот-вот отвиснет челюсть.

Я сжимаю дрожащие сухие губы и качаю головой.

— Открой свой чертов рот, Ава.

Я снова качаю головой и пытаюсь высвободиться, но он заставляет меня открыть рот и засовывает что-то между стиснутых зубов.

Я кусаюсь.

Он погружает пальцы глубже, пока они не оказываются почти у меня в горле.

Я задыхаюсь и сглатываю, боясь, что меня сейчас вырвет.

Илай встает во весь рост у кровати, кровь капает с его пальцев и стекает на ковер.

Капает.

Капает.

Капает.

Мои остекленевшие глаза следят за багровыми каплями, когда мое поверженное тело опускается обратно. На секунду моя кожа растворяется в облаке небытия, и я парю внутри себя.

Как будто я самозванка. Паразитирующая сущность, которая не должна здесь существовать.

Но я здесь и смотрю на своего надзирателя.