Бог Войны

Я встаю, и у меня подкашиваются ноги. Олли хватает меня за талию и прислоняет к машине, его рука поглаживает мою кожу в сбивчивом ритме.

От него пахнет сигаретами, алкоголем и всепоглощающим удовым одеколоном. Это сочетание вызывает тошноту в горле.

— Ты в порядке, милая?

— Эм… да, — я незаметно пытаюсь оттолкнуть его, но его слабая хватка все крепче сжимает мою поясницу, пока в месте давления его пальцев не вспыхивает боль.

— Ты неважно выглядишь, Ава. Знаешь что? Забудь о вечеринке. Давай я отвезу тебя домой.

— Я могу сама вести машину. Все нормально.

На этот раз я прилагаю больше усилий, чтобы оттолкнуть его, но он возвышается надо мной и хватает меня за подбородок, угрожающая улыбка растягивает его тонкие губы.

— Я сказал, что отвезу тебя.

— А я сказала, что доеду сама, — я хмурюсь. — Отпусти меня, Олли.

— Знаешь, в этом-то и заключается твоя проблема, Ава. Ты считаешь всех мужчин игрушками, с которыми ты немного флиртуешь и высасываешь из них деньги, а потом ждешь, что они уйдут, когда ты их об этом попросишь.

— Я никогда не просила у тебя денег. У меня своих достаточно, — в конце мой голос срывается.

Несмотря на то, что я решила начать защищаться, ноющее чувство подсказывает мне как можно скорее выпутаться из этой ситуации.

Моя мама научила меня всегда следовать своей интуиции, и прямо сейчас она требует, чтобы я избавилась от Олли.

Он врывается в мое пространство, выражение его лица злобное. Раньше он не казался мне пугающим, скорее назойливым человеком, который всегда пытался залезть ко мне в трусики.

Однако сейчас все кардинально изменилось.

Я прекрасно осознаю его рост и ширину и смутно припоминаю, что он один из тех парней из тренажерного зала, для которых рост мышц — это тип личности.

Его бедра касаются моих, и я шумно сглатываю, звук застревает в горле, а затем эхом разносится в воздухе.

Ухмылка Оливера становится шире, как у гиены, которая начинает получать удовольствие от охоты.

— Ты все еще подаешь мне неоднозначные сигналы, и ты это знаешь. Тебе это нравится, верно? В конце концов, быть шлюхой, привлекающей внимание, — твоя индивидуальность.

— Я никогда не просила твоего внимания, — я вздергиваю подбородок. — Отвали к чертовой матери, Олли, и я сделаю вид, что этого никогда не было.

После этого я полностью вычеркну его из своей жизни. Все это время я была ослеплена и не замечала его гнусных сторон, скрытых под его непринужденным фасадом. Помню, Сеси как-то сказала мне, что ходят слухи, будто он издевался над своей бывшей девушкой. Она сказала это, чтобы я держалась от него подальше. Послушала ли я ее? Нет. В основном потому, что думала, что ко мне это не относится, ведь я никогда не видела в нем больше, чем друга на ночь.