Бог Разрушения (ЛП)

С тех пор, как мы были молоды, она пыталась создать эту идеальную семью, где мы все ладим и никто не подталкивает другого члена в неправильном направлении.

Результатом этих усилий, очевидно, стали теплые отношения между Брэном и Глин. Однако я? Я люблю дразниться больше, чем дышать. Я и дня не могу прожить без того, чтобы не подтолкнуть кого-нибудь не в ту сторону и не заставить его усомниться во всем своем непрочном существовании.

Мои братья и сестры и родители не исключение. Что? Не моя вина, что им нравится быть дешевой реинкарнацией Маленькой мисс Страус. Мне не нравится, когда они прячут эмоции, подавляют или ведут себя так, как будто они не такие. Поэтому я засовываю их сюда и дарю кусочек реальности.

Они ненавидят меня за это, за исключением моей мамы, которая все еще терпит мои выходки, но им все еще нужен тревожный звонок.

Я принимаю благодарность в форме жесткой любви, большое спасибо.

— Просто даю невинный совет, мам, — я улыбаюсь экрану. — Мне нужно встретиться с профессором. Передай привет папе и всем остальным.

— Передам. Не создавай проблем, Лэн.

— Никогда.

Скорее, обязательно их создам.

Я не создаю проблем; проблемы создали меня.

На этой ноте я заканчиваю еще один успешный телефонный разговор со своей матерью.

В детстве я не понимал, что раскрывать свою истинную природу было запрещено, а еще могло быть классифицировано как социальное самоубийство. Особенно когда она полна антисоциальной чуши.

И хотя меня вполне устраивало быть моей прекрасной, разрушительной личностью, вскоре я понял, что был причиной страданий моей матери и эпического замешательства моего отца.

Он пытался обуздать меня, будучи суровым, что с треском провалилось и привело к обратным результатам. Затем он попытался стать моим другом, и это только задело его за живое, потому что я думал, что он дает мне зеленый свет использовать его. В конце концов, у него не осталось никаких практических решений, чтобы справиться со мной.

В качестве последнего средства, когда мне было десять, и я чуть не спалил свою школу, мои родители отвели меня к профессионалам. Группа претенциозных психиатров и психотерапевтов подключила провода к моей голове и задавала мне глупые вопросы.

Мои ответы на эти вопросы поставили мне диагноз «антисоциальное расстройство», а сканирование мозга показало, что мой мозг устроен не так, как у всех остальных.

Я так хорошо помню каменное выражение на лицах моих родителей. Они не показывали этого открыто, но я мог сказать, что новости расстроили их неописуемо.

После этого они все еще угощали меня мороженым и относились ко мне так же. Они все еще считали меня своим сыном, несмотря на то, что я чувствовал отчуждение.

Мне было около двенадцати, когда я понял, что семья в руинах из-за моего отношения к миру.