Бог Разрушения (ЛП)

 — Я никогда не прощу себе, если с ним что-нибудь случится.

— Не говори так, Мия.

— Он попал в такое положение из-за меня. Что если… что если…

Отец обнимает меня, и я плачу у него на груди, закапываясь пальцами в его куртку, но даже его запах и тепло не дают мне привычного спокойствия.

Я не могу оставаться спокойной.

Не тогда, когда жизнь человека, которого я люблю, находится в опасности из-за меня.

Когда мы отстраняемся друг от друга, меня встречает хмурое мамино лицо.

Она выглядит озабоченной, напряженной и далеко не той крутой женщиной, которой ничего не страшно. На самом деле, ее лицо напоминает тот день, когда меня нашли в подвале, она обняла меня и заплакала.

А я не плакала.

Майя со слезами на глазах идет рядом с ней, сцепив пальцы и потеряв выражение лица, как будто она снова стала ребенком.

— Что ты здесь делаешь? — кричу я ей. — Я же сказала, что не хочу видеть ее лицо, мама!

— Милая, — говорит она мягким голосом и гладит меня по руке. — Она мне все рассказала, и я понимаю, почему ты на нее злишься. Я тоже разочарована в ней, но будет лучше, если мы обсудим это.

— Мне нечего обсуждать с предательской, лживой сукой. Она разрушила нашу семью, мама!

— Я не хотела, — Майя берет мои руки в свои. — Пожалуйста, Мия. Пожалуйста, не переставай говорить со мной. Я готова на все…

— Верни мне мой голос за последние одиннадцать лет моей жизни.

Она бледнеет, слова выходят дрожащими.

— Ты… знаешь, что я не могу этого сделать.

— Ну вот и все, — я отмахнулась от ее рук.

Майя впивается ногтями в мою кожу.

— Мия, пожалуйста. Мы не только близнецы, но и лучшие подруги. Я могу ждать, пока ты простишь меня, сколько потребуется, но, пожалуйста, не отталкивай меня.

— Лучшие подруги так друг с другом не поступают, — я разжала ее пальцы. — Я доверяла тебе больше всего на свете, Майя. Я была настолько глупа, что думала, будто ты защищаешь меня, но все это время ты наносила мне удары в спину.

— Мия… — она снова пытается прижаться ко мне, но мама оттаскивает ее назад.

— Хватит, Майя. Вам обеим нужно отдохнуть. Вы на пике эмоций, и это явно не может быть решено прямо сейчас.

— Но… — протестует Майя. — Я не могу потерять Мию.

Я смотрю в другую сторону, отказываясь уделять ей внимание. Я все еще не могу осознать, что она сделала. Все эти годы она утешала меня и заботилась о том, чтобы я никогда не оставалась одна в темноте не потому, что любила меня. А все потому, что она чувствовала себя виноватой.

Причина, по которой она прекратила свои приступы ревности после похищения, заключалась не в испорченном чувстве сестринства, а в чувстве вины.

То, что она настаивала, чтобы я сначала говорила ей, если что-то вспомню, было не потому, что она хотела быть рядом.