Бог располагает!

Во мне никогда не было мелочной щепетильности, но смолоду я поддавался власти жалких предрассудков самолюбия, мальчишеской суетности, нелепого упрямства. Ради вас я пожертвую всем, для начала — собственным тщеславием. Если потребуется, я буду пресмыкаться — я! Ибо знаю, что способен добыть ваше счастье даже ценой своего позора.

— О! — выдохнула Фредерика, едва ли не напуганная такой преданностью.

— Уже сегодня, — продолжал он, — я заложу краеугольный камень вашего будущего состояния. Теперь я жду, когда мне будет назначена решающая встреча…

Он замолк на мгновение, глядя на Фредерику с невыразимой нежностью, потом пробормотал:

— У вас будет все, о да, все.

И вдруг, словно опасаясь, не слишком ли много сказано им, он резко переменил тон:

— Однако мне надо бы немного передохнуть. Госпожа Доротея! — громко позвал он.

Вошла женщина на вид лет пятидесяти, простая, но полная достоинства и доброты.

— Госпожа Трихтер, — сказал он ей, — сегодня сюда явится неизвестный, он пожелает говорить с хозяином дома. Вы тотчас должны уведомить меня о его приходе. До скорой встречи, Фредерика.

Он сжал руку девушки и вышел, оставив ее погруженной в раздумье.

Около полудня г-жа Трихтер действительно постучалась в дверь его комнаты, чтобы сообщить, что некто просит владельца дома принять его.

Хозяин поспешил спуститься в салон, куда он велел проводить посетителя; однако при виде того, кто его там ждал, он не смог скрыть досады.

Он впервые видел этого человека.

Он сразу узнал астролога, поклонился и молча подал ему письмо.

Пока тот читал его, Лотарио не спускал глаз с двери в надежде, что сейчас утреннее видение снова явится и ослепит его. Но он ждал напрасно. Его упования не осуществились.

А тот, кто вчерашней ночью был астрологом, окончив чтение, повернулся к Лотарио и произнес с невыразимо странной усмешкой:

— Что ж, сударь. Завтра утром в прусском посольстве? Я приду.

Следуя полученным указаниям, Лотарио тотчас откланялся и удалился.

Через час явился еще один гость.

— Ах! Наконец-то! — воскликнул при виде нового посетителя хозяин дома, на этот раз признав в нем именно того, кого ждал.

Пришелец произнес всего несколько слов:

— Сегодня вечером, в одиннадцать. Мы рассчитываем на вас, Самуил Гельб.

ПОСЛАНЕЦ ВЫСШЕГО СОВЕТА

Была половина двенадцатого, когда Самуил Гельб постучался в ворота дома на улице Сервандони, что позади церкви святого Сульпиция.

Встречу ему назначили на одиннадцать ровно, однако Самуил умышленно опоздал, чтобы не ждать или — кто знает? — желая, чтобы подождали его.

Особняк, куда он стучался, выглядел самым обыкновенным, ничто в нем не привлекало внимания: подобно любому из соседних строений, то был молчаливый, уединенный дом, безучастный к уличному шуму.

Ворота отворились.