Бог Разрушения (ЛП)

Кроме того, это Великобритания, а здесь разрешенный возраст для употребления алкоголя — восемнадцать лет.

Нико, похоже, тоже не возражает. Я сижу между ним и Киллом на диване на верхнем этаже. С нашего места мы можем наблюдать за всей вечеринкой и в то же время быть отстраненными от нее.

Я бы предпочла пойти в шахматный клуб или пообщаться с растениями на день рождения, а не участвовать в этом бездумном празднике.

Хуже того, какая-то часть меня воспринимает это как годовщину бессильной немоты. Прошло уже почти одиннадцать лет, а я все еще думаю о том, что никогда больше не смогу говорить.

За еще один год полного молчания, говорю я себе, делая глоток мерзкого на вкус пива.

Я не очень люблю алкоголь, и совершенно не умею пить, но сегодня мне нужно отключить свой мозг.

Тем более что он находится в состоянии повышенной готовности с прошлой недели, когда Лэндон заявил, что отпустил меня. Он не пытался связаться со мной с тысячи номеров, не загонял меня снова в угол и даже не ходил в шахматный клуб.

Я приходила туда почти каждый день, чтобы сыграть с мистером Уитби, но мне сказали, что в последнее время Лэндон вообще не приходит в клуб.

Не то чтобы меня это волновало.

На самом деле, я рада, что он ушел из моей жизни. Я подозревала, что короткая, полная напряжения встреча в туалете не была концом для Лэндона, но, может быть, я предаю этому слишком много значения.

Может быть, он наконец-то покончил со мной.

Отлично.

Мне не нужно определение токсичной драмы в моей жизни.

И все же пиво на вкус еще более горькое и отвратительное. Как и все остальное.

Я уверена, что это просто фаза. Так должно быть.

— Почему ты не танцуешь там внизу со своим менее приятным близнецом, малышка Соколова? — Килл кричит сквозь музыку и толкает меня рукой.

Я поднимаю плечо и ничего не говорю.

Кроме того, один или двое из нас должны присматривать за Нико.

Я украдкой бросаю взгляд на брата, который курит уже тридцать минут. Одну за другой, как будто выполняет миссию по заражению своих легких раком.

Ему становится все хуже, а не лучше, несмотря на методы борьбы, которые Джереми предлагает ему. Похоже, никакое насилие не выведет моего брата из состояния психического саморазрушения.

Я трогаю его за руку, а он смотрит на меня, но, как и сегодня утром, когда он обнимал нас и поздравлял с днем рождения, он не замечает меня.

Бросив банку пива на журнальный столик, я показываю:

— Хочешь потанцевать?

Он качает головой.

— Ради меня? — я невинно моргаю.

Он снова качает головой.

Килл бросает в него подушку.

— У нее день рождения. Сделай это.

— Я убью тебя нахрен, ублюдок, — Николай отбрасывает подушку и попадает Киллу прямо в лицо.

Мой двоюродный брат бездействует, потому что мог спровоцировать Николая на боевую реакцию.