Бог Ярости

— Поздравляю, малыш! — поскольку я должен прикоснуться к нему, я обхватываю рукой его затылок и глажу шею. — Я так горжусь тобой и тем, как далеко ты зашел. Ты сделал это!

Он сует мне в руку награду и заставляет взять ее, покачивая головой.

— Мы сделали это. Я бы никогда не смог сделать это без тебя, малыш.

— Ты рожден для великих дел и смог бы сделать это независимо от того, был бы я здесь или нет.

— Нет, не смог бы. Ты — причина, по которой я вообще хочу этих великих вещей, помнишь?

Я киваю и целую его в макушку, на секунду задерживаясь, чтобы понюхать его великолепные волосы."

"— Я так чертовски по тебе скучал. Никуда больше без тебя не полечу.

Он поправляет мой кривой галстук-бабочку, и на его губах появляется небольшая улыбка. Он всегда заботится обо мне, мой цветок лотоса, будь то физически или эмоционально. Он все еще любит поворчать, но сейчас это музыка для моих ушей. День, когда он перестанет ворчать, будет днем, когда он перестанет заботиться.

— Тебе лучше не покидать меня снова, — шепчет он. — Я не смогу заснуть без тебя.

— Какого хрена? Ты говорил мне перестать быть ребенком каждый вечер, когда мы разговаривали по телефону.

— Ну, я не хотел тебя напрягать. Но это не значит, что мне было легче, ты же знаешь.

— Ты точно поедешь со мной в Штаты. Или я останусь здесь. Джереми и Вон убьют меня, но это цена, которую я готов заплатить.

— Я же сказал, что приеду. Я могу работать где угодно.

— Спасибо, черт возьми.

Он переплетает мои пальцы со своими.

— Хочешь уйти отсюда?

— Да, блять.

Я уже собираюсь оттащить его, чтобы поцеловать, но он прижимается ко мне грудью и впивается в мои губы обжигающим, страстным поцелуем.

На глазах у всего мира. На его глазах.

Если бы кто-нибудь рассказал мне об этой сцене пару лет назад, я бы назвал его лжецом.

Но мой цветок лотоса, похоже, не может насытиться мной так же, как я не могу насытиться им.

Прежде чем я успеваю углубить поцелуй, он отстраняется, пресекая дьявольский план Коли.

И я тащу его за собой, проталкиваясь сквозь людские тела, отчаянно пытаясь оставить его одного.

Брэн отвозит нас в дом своих родителей, где мы, вероятно, какое-то время будем предоставлены сами себе, пока не вернутся его родители и Глин, прихватив с собой других психов, Лэндона и Килла.

Во время всей поездки я целую горло Брэна, покусываю его адамово яблоко, расстегиваю галстук-бабочку и пуговицы на рубашке, чтобы оставить засосы на ключицах.

Идеальный образ, который он так любит, разбивается о мой язык и пальцы, когда он стонет от удовольствия и произносит мое имя.

Мой цветок лотоса — самый невозмутимый водитель из всех, кого вы когда-либо найдете.