Бог Ярости

Он никогда не будет мягким или эмоциональным, но он всегда будет моим братом. Частью его самого, о чем он часто напоминает мне. Наконец-то в наших контактах появилась «Вторая половинка».

Однако этот процесс был бы невозможен без человека, стоящего передо мной. То, как он поддерживал меня, справляясь с собственными проблемами, стоило всего этого.

Николай позволяет мне видеть его в трудные дни. В те дни, когда не может усидеть на месте, вышагивая взад-вперед, курит и не может заснуть, но это мало отличается от того, когда он буйствует. И что самое приятное, в эти дни он очень, очень выматывает меня. Физически, а не эмоционально. Он не может оторваться от меня и утягивает в темные углы, чтобы мы могли делать друг с другом грязные вещи.

Не то чтобы я жаловался. Мне нравится, когда он становится грубым.

Он говорит, что я успокаиваю его демонов, и это лучший комплимент, который он может мне сделать, тем более что именно благодаря ему я могу бороться со своими собственными демонами.

Иногда, когда он думает, что его разум выходит из-под контроля, он принимает таблетки, и они… ну, мне они не нравятся. Они убивают свет в его глазах и превращают в вялого зомби, который двигается как робот, говорит без интонаций и отказывается выходить из дома. Он не улыбается, даже мне, и выглядит чертовски подавленным.

Я сразу же встал на сторону его отца и посоветовал ему бросить их. Но Николая всерьез пугает перспектива причинить мне боль — чего никогда не случалось.

— Одного раза было достаточно, малыш, — сказал он мне с таким жалким выражением лица. — Я никогда не смогу простить себя, если даже случайно причиню тебе боль, прикоснусь к тебе слишком агрессивно или толкну слишком сильно. Я скорее разрежу свою душу пополам, чем сделаю это с тобой.

Страх в его взгляде тогда разбил мне сердце. Возможно, потому, что это исходило от Николая, который, по словам отца, сразу отказался от самого понятия таблеток.

Но он пил их ради меня.

Мы поговорили с его врачом, и он сказал, что есть вероятность появления нового лекарства, которое способно взять под контроль маниакальные приступы, не убивая при этом его душу. Мы находимся на стадии тестирования, и он принимал их всего один раз, но мне они нравятся гораздо больше.

По крайней мере, они позволяют ему смотреть на меня, не глядя сквозь. Он просто менее игрив, с чем я иногда могу смириться. И действительно, за последние полгода у него было ровно четыре приступа. Первый закончился секс-марафоном, второй и третий — зомбированием из-за идиотских таблеток, а четвертый — смесью того и другого, и я могу с этим справиться. Он тоже был рад этому, так что вернулся в прежнее состоянии всего за два дня.

Поначалу, когда он чувствовал, что закипает, он отправлял мне сообщение."

"Мой разум становится все громче.