Бог Ярости

Блять!

Я позволяю обжигающим эмоциям пронестись сквозь меня, перекликаясь с органом, который бьется для него. Все вокруг меня впервые дышат, с трясущимися выдохами, бормоча благодарственные молитвы, но я знаю, что даже они понимают, что это не конец.

Это чертово начало.

И я собираюсь сделать первый шаг.

Каждая частичка меня побуждает остаться и увидеть его, взять за руку и сказать, что я никогда не уйду, даже если он меня оттолкнет.

Но прежде, чем я смогу это сделать, мне нужно убить его первого демона.

Не говоря ни слова, я ухожу и набираю номер, по которому звонил после того, как мы приехали.

Он берет трубку после двух звонков.

— С ним все в порядке?

Я издаю прерывистый выдох и киваю.

— Да, пап. Пока что все в порядке.

— Спасибо, черт возьми.

Я выдыхаю в телефон, стараясь не расколоть эту чертову штуковину от того, как сильно я ее сжимаю."

"Вскоре после того, как Брэна положили в операционную, я позвонил отцу, разрываясь на части и тяжело дыша. Он сказал мне дышать, а я спросил, как, блять, я должен это делать, когда любовь всей моей гребаной жизни борется со смертью на хирургическом столе.

И тогда я рассказал ему все в словесной рвоте. Все о Брэне и обо мне. Все о том, что эта гребаная педофилка отнимает его у меня и что мне нужно, чтобы она ушла. Была стерта. Уничтожена к чертовой матери.

Папа просто сказал:

— Тогда мы сделаем это.

Пока я с ним разговаривал, он сел в свой частный самолет и сказал, что договорится со своим крестным отцом, чтобы тот нашел эту сучку.

— Только что приземлился, сынок. Мне понадобится примерно час, чтобы добраться до северо-западного Лондона.

— Дай мне адрес, папа. Мне нужен этот гребаный адрес.

— Послушай меня, Николай. Я знаю, что ты взволнован. Я слышу это по твоему голосу, и это нормально, но ты не совершишь безрассудной ошибки, за которую тебя посадят. Я сказал тебе, что если мы делаем это, то по-моему.

Я расстроенно провожу рукой по лицу.

— Я больше не могу ждать. Мне нужна ее гребаная кровь.

— Николай. Подумай о Брэндоне, хорошо? Подумай, что он будет чувствовать, если проснется и узнает, что тебя арестовали за убийство.

— Блять! — я бью кулаком в стену и не обращаю внимания на боль, вспыхивающую в костяшках пальцев.

— Великобритания отличается от Штатов, — продолжает он собранным тоном. — Она меньше и более сдержана, поэтому здесь нет возможности ошибаться. Скажи мне, что ты это понимаешь.

— Просто приезжай, папа. Пожалуйста, быстрее.

— Я буду там через пятьдесят три минуты. Я перешлю тебе координаты. Давай встретимся там.

После того как он положил трубку, я сверяюсь с картой, которую он мне прислал, и вхожу в дверь больницы.

Рука ложится мне на плечо, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Лэндона, который смотрит на меня суровыми глазами.