Бог Гнева

Я никогда не была в таком противоречивом состоянии, как в присутствии Джереми.

Как будто он способен открыть часть меня, о существовании которой я даже не подозревала. Или знала, но все равно пыталась сделать все возможное, чтобы загнать ее в рамки.

Его грубый взгляд открыто наблюдает, изучает и скользит по моей самой интимной части, которую я едва прикрываю рукой.

Затем он переводит взгляд на мое лицо.

— Продолжай. Покажи мне, как ты трогаешь себя. Покажи мне, что ты делаешь, когда твоя маленькая киска возбуждена и ты не в состоянии больше терпеть.

От его грубых слов по моим щекам пополз жар. Никто никогда не говорил со мной подобным образом, и новизна этого заставляет меня дрожать.

— Поиграй с собой, — приказывает он снова. — Если только ты не хочешь, чтобы я сделал это за тебя?

Я качаю головой, больше по привычке, чем по чему-либо еще, и медленно провожу пальцами по своим намокшим складочкам. С тех пор, как он ворвался в мой сон, они стали еще более влажными, с них капает, превращая мои пальцы в кашу.

Медленное удовольствие начинает гудеть под поверхностью, и я поворачиваю голову, пряча лицо в подушку.

— Смотри на меня. — Его голос возвращает меня в исходное положение, и я ненавижу то, как мои глаза мгновенно устремляются на него. Как я теряюсь в них в считанные секунды.

— Введи в себя палец, — говорит он мне. — Дай мне посмотреть, как ты трахаешь себя.

— Я... я не делаю этого.

Единственный способ получить оргазм — это игра с клитором.

— Я не спрашивал. — Он берет мою руку и поднимает ее к своему лицу.

Мне кажется, я сейчас взорвусь.

Джереми засовывает мои пальцы себе в рот. Те же пальцы, которые играли с моей киской и были мокрыми от моего возбуждения, оказываются между его губами.

Его язык мечется между ними, облизывая, посасывая, делая их еще более влажными. Затем, без предупреждения, он вводит средний и безымянный пальцы в мою киску.

Беззвучный крик — это все, что я могу издать, когда его большая рука захватывает мою, и он вводит и выводит мои пальцы из моей киски.

Это первый раз, когда я сама себя трогаю пальцами, и это ощущение чужое, ритмичное, но чувственно приятное.

Я снова начинаю прятать лицо в подушку, но один его строгий взгляд заставляет меня отказаться от этой идеи.

— Ты такая мокрая для такого человека, как я. — Толчок. — Твоя киска заливает мою рук. — Толчок. — Так грязно, lisichka.

Все мое тело дрожит, его слова усиливают интенсивность его прикосновений. Потому что, нет, не мои пальцы вызывают это острое наслаждение. Это все он.

И его грязный рот, и контролирующие прикосновения, и околдовывающее присутствие.

— Я думаю, твоя мокрая киска приглашает меня попробовать ее.

Я все еще жду, когда мое запоздалое опасение даст о себе знать, когда он встает на колени у кровати и раздвигает мои ноги.