Бог Боли

На его теле больше татуировок, чем можно сосчитать, и он всегда без рубашки. Серьезно, мне интересно, носит ли он на занятия не только шорты, или он и их наделяет своим статусом полуголого.

Он прислоняет свое тяжелое тело к стене.

— Что, блядь, происходит?

— Пожар. — Мой брат наклоняет голову в сторону своего друга. — И надень рубашку.

— Рубашки переоценены. И ты сказал «пожар»? Почему меня никто не разбудил?

— Тебя нигде не было.

— Ты уверен? Потому что я спал внизу лестницы. Или, может, за лестницей. Не могу, блядь, вспомнить.

— Это если ты спал.

— Что это, блядь, должно означать?"

"Джереми еще раз взъерошивает мне волосы и выходит из моей комнаты с Николаем на хвосте. Несмотря на то, что Николай младше Джереми на несколько лет, они были близкими друзьями столько, сколько знают друг друга.

Мой брат — молчаливый стратег, применяющий насилие только в случае крайней необходимости, а Николай — безумный, кровожадный монстр.

Наблюдая за их спинами, я не могу избавиться от чувства дискомфорта от осознания того, какое будущее их ожидает.

Будущее, наполненное кровью, мафиозными войнами и жестокими столкновениями. Если Николай прекрасно вписывается в этот образ и даже стремится к нему, то Джереми я не хочу представлять в таком свете.

Даже если я знаю, что он может быть гораздо хуже.

— Кем был этот ублюдок? — Николай спрашивает Джереми, когда они выходят. — Я собираюсь испоганить его жизнь, сжечь его труп и развеять пепел в крови.

— У меня есть предположение.

Я подсознательно делаю шаг к двери, но Джереми бросает на меня взгляд, который я не могу расшифровать, и закрывает ее за собой.

Это лишает меня шанса услышать его догадку.

Он не мог догадаться, что это он.

Верно?

* * *Шепот плывет вокруг меня с настойчивостью жужжащих пчел.

Мое имя и имя Джереми, а также наша фамилия были произнесены десятки раз.

Я по-прежнему улыбаюсь всем, кто встречает мой взгляд, и даже спрашиваю, как у них дела. Я комментирую их моду и говорю, что мне понравился их последний TikTok или Instagram.

Каждый из них улыбается в ответ, и если они и говорят обо мне, то только в таком духе:

«Не могу поверить, что она сестра Джереми Волкова. Она такая душка.»

«Куколка.»

«Милашка.»

«Хорошая балерина.»

Я — человек, пиарщик репутации Джера и кандидат номер один на то, чтобы стать представителем семьи.

Говорят, что единственный способ быть популярным или любимым — это топтать других и быть злым, но я верю в то, что нужно быть милым.

Я верю в то, что нужно быть социальным ради общего блага.

Если бы я только могла не позволять чужому мнению разъедать меня изнутри, это было бы идеально.

Я останавливаюсь, когда рука обхватывает мое плечо.

— О. Ты жива, слава богам и всем религиям.