Бог Боли

— Ты не будешь принадлежать никому, кроме меня, ты поняла?

Мои глаза опускаются, и я отпускаю его, гонясь за оргазмом, за наслаждением, которое может принести только его безжалостность.

— Тебе, блядь, все ясно, Анника? — повторяет он, его лицо в нескольких дюймах от моего, а его пальцы останавливают свой сумасшедший ритм.

Я тяжело дышу, но у меня все еще достаточно мозгов, чтобы пробормотать:

— Этот способ не поможет тебе стать моим домом, Крейтон.

— Неправильный ответ. — Его глаза темнеют и становятся глубокого синего оттенка, такого ужасающего, что я застываю на месте.

Он вытаскивает из меня свои пальцы, и я сопротивляюсь разочарованному звуку, который пытается вырваться наружу.

А потом он толкает меня назад, держа за горло. Мои икры ударяются о край дивана, и я, спотыкаясь, отступаю назад, но прежде чем успеваю удариться о подушку, он подхватывает меня и кружит.

Я вскрикиваю, падая на колени, и моя больная грудь сталкивается с холодной поверхностью кожи. Рука Крейтона лежит на моем затылке, фиксируя меня на месте. Я не вижу его, но чувствую, как его присутствие увеличивается, становясь абсолютно пугающим.

Мое тело замирает, и я не уверена, происходит ли это из-за инстинкта самосохранения или из-за чистого безумного предвкушения.

Затычка толкается, прежде чем он выкручивает ее, заставляя меня издавать резкий стон.

И тут я чувствую, как что-то твердое упирается в мою влагу. Его член. Он смазывает свой член моим возбуждением, и я не знаю, почему меня это так возбуждает. Еще больше соков вытекает из меня, покрывая его и мои внутренние бедра.

Крейтон вводит два пальца в мою заднюю дырочку, заставляя меня выгнуться на диване. Я так растянута, что едва могу дышать и думать.

— Ты всегда была такой тугой, такой маленькой и хрупкой. Сколько бы игрушек и затычек я ни засовывал в эту дырочку, она едва растягивается.

Он подчеркивает свои слова безжалостными ударами пальцев по моей задней дырочке и движениями своего члена вверх-вниз по моим складочкам, дразня мое отверстие, но едва проскальзывая внутрь, прежде чем выйти обратно.

Вверх. Вниз. Толчок. Вниз. Вверх. Толчок..."

"Кажется, я кончу от одного только мучительного ощущения. Неглубокие толчки в моем ядре чередуются с безжалостными толчками в моем заднем отверстии, пока я не теряю сознание.

Он — все, на чем я могу сосредоточиться. На его чистом запахе, большом присутствии и тепле.

Это его рука, вся в венах и сильная. Его член, твердый и готовый посеять хаос внутри меня.

Все в нем.

Крейтон поддерживает безжалостный эротический ритм. Он толкается, скользит, гладит и шлепает. Он хватает меня в образный захват, и я бьюсь бедрами, извиваюсь, задыхаюсь и скулю.

Требую, чтобы он взял меня.

Владел мной.