Бог Боли

Эта часть не рассчитывала на такое развращение.

Клянусь, я не это имела в виду, когда сказала девочкам, что моей фантазией было быть похищенной.

А может, так оно и есть.

Но его причины оставили горький привкус на задней стенке моего рта.

Я ставлю суп из баранины и рыбу с картошкой, приготовленные Крейтоном, на столик во внутреннем дворике, выходящий на яркое море, а он приносит мой салат.

Мы погрузились в эту домашнюю рутину, которая при других обстоятельствах была бы просто мечтой.

Мы вместе совершаем утренние пробежки или плаваем, иногда полностью обнаженные. Он ловит рыбу у скалы, а я пытаюсь помочь, но в итоге делаю только хуже. Потом мы вместе принимаем душ. Он смотрит, как я тренируюсь, готовит обед, а потом мы ходим в походы по горам острова, и каждый день превращается в приключение. Мы говорим обо всем, или, скорее, я говорю, а он отвечает взаимностью. Мы обсуждаем школу, жизнь, искусство, как тогда, когда мы были в хороших отношениях, но он полностью закрывается, когда я спрашиваю его, собираемся ли мы начать заново.

— Я могу иногда готовить, ты знаешь, — я сажусь напротив него и морщусь от дискомфорта в заднице.

Невозможно двигаться, не чувствуя его внутри себя.

Он замечает и ценит этот факт, учитывая, как слегка подрагивает его верхняя губа.

— Я буду готовить

— Я думала, ты не умеешь.

—Это было месяц назад. Я научился.

Я киваю и откусываю кусочек салата.

— Можно мне картошку фри?

— Чипсы?

— Чипсы. Картошка фри, как угодно.

— Можешь не спрашивать, — он ставит передо мной всю тарелку.

— Ого. Ты действительно отказался от еды. Когда мы встретились в первый раз, ты чуть не убил меня, потому что я попросила попробовать.

Кажется, что это событие произошло сто лет назад. Я влюбилась в Крейтона с первого взгляда. Он был молчаливым, грозным, и это был идеальный рецепт для того, чтобы затронуть мои сердечные струны. Несмотря на его задумчивость, я жаждала разглядеть мужчину, который таился внутри него.

Я жаждала впиться когтями в его кожу и вырвать тайну на свободу.

Но, возможно, мне следовало прислушаться к его и всем остальным предупреждениям и держаться подальше. Может быть, я бы не оказалась в той ситуации, в которой нахожусь сейчас.

— Тогда ты была незнакомкой, — говорит он, зачерпывая горсть картошки фри и практически выкладывая ее поверх моего салата. — Сейчас ты ею не являешься, так что можешь есть мою еду в любой день.

Я пытаюсь и не могу не умиляться, особенно зная, как сильно он любит еду и что он, конечно, не отказывается от нее, даже самым близким людям, включая его брата и Реми.

Прочистив горло, я говорю:

— Я не могу все это съесть. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что ты хочешь, чтобы я потолстела.

— Ты похудела.

— Нет, с тех пор как я приехала сюда, — я испустила долгий вздох.