Бог Боли

Но все они разбились об одну мрачную реальность.

Он не хочет иметь со мной ничего общего. Или, по крайней мере, я так думала.

Дело в том, что его незаинтересованность должна сделать меня счастливой. Это к лучшему, учитывая, что моя судьба была предрешена еще в день моего рождения.

Я, конечно, не хочу, чтобы он пострадал из-за меня.

Но в такие моменты я подхожу ближе, чтобы разгладить эту складку между его густыми бровями.

Чтобы она исчезла.

Через мгновение его рука хватает мою собственную, и я сглатываю, когда он медленно открывает глаза.

Насыщенно-голубые, с черной окантовкой.

Такие же глаза у человека в маске, который навестил меня прошлой ночью.

Глава 3

Анника

Я не могу нормально дышать.

Я даже не могу нормально думать.

Я представляла себе этот момент с тех пор, как узнала эти глаза. Хамелеон, океанские глаза с редкой гетерохромией, которую я не видела ни у кого, кроме него.

Именно так называются черные кольца вокруг его голубых глаз. Гетерохромия. Совершенное несовершенство, которое является частью его сущности.

Это было первое, что привлекло мое внимание. И хотя многие сказали бы, что мое внимание легко получить, никто не знает, что его невозможно удержать.

Да, я продолжаю обращаться с людьми вежливо, запоминаю их имена и спрашиваю об их последнем посте в социальных сетях, но все это — часть притворного поведения. То, что привлекло меня к ним в первую очередь, уже давно увяло и умерло.

Крейтон — исключение из этого феномена. Мой интерес к нему начался, как и к любому другому — мягкий, нормальный. Безличный.

Мало-помалу он перерос в этот безграничный мощный интерес, который пронизывал меня изнутри.

Мое внимание к нему не ослабевает. Если не сказать больше, оно становилось более сильным с каждой встречей, с каждым украденным взглядом. С каждым прикосновением.

Хотя они никогда не были чувственными по своей природе.

В отличие от того, что происходит сейчас.

Мою руку держит рука Крейтона, или, скорее, мой палец, который я протянула. Это все, что он держит или сжимает в своей ладони. Всего лишь палец.

Он отодвигает его от своего лица, а затем роняет, как будто это незначительный предмет. Под кажущейся отстраненностью в его взгляде таится гораздо худшее чувство — отвращение.

Знакомый зажим сжимает мою грудь, за ним следует едва уловимая боль за грудной клеткой.

Не обращая внимания на дрожь в пальце, который он только что погрузил, Крейтон пружинисто поднимается в сидячее положение. Мне приходится отступить назад, чтобы не столкнуться с ним.

Мой Чайковский.

Ему действительно нужно перестать двигаться так внезапно.

Или, может быть, это мне следует двигаться менее резво.

Обнимая свою сумку, я сажусь рядом с ним и натягиваю свою лучшую улыбку.