Боевые асы наркома

– Я все понимаю, дядя Мирон, – начал было Андрей, но отец Оксаны перебил его, чуть ли грохнув кулаком по столу.

– Не перебивай! – рявкнул мужчина, но потом заговорил опять спокойнее, старясь быть рассудительным. Ему хотелось, чтобы парень понял его. – Что для отца главное, что для родителей главное, когда речь идет о детях? Они ведь самое главное в жизни. И дом можно заново отстроить, а вот дите не сбережешь, так ведь это навсегда. Вот что я тебе втолковать в голову хочу! А что у тебя впереди, что у тебя за душой, в голове что? Как я могу надеяться, что моя дочь с тобой не пропадет?

– Не пропадет, – упрямо ответил Андрей. – Война все равно кончится, все равно фашистов с нашей землю выгонят. Не бывало еще такого, чтобы нас кто-то побеждал.

– Нас ‒ это кого? – тихо, с какой-то зловещей ноткой в голосе спросил Мирон. – Ты кого имеешь в виду, когда говоришь «нас»? Советский Союз, Россию, Украину?

И тут Андрей все понял, понял, о чем этот разговор. Нет, не только судьба дочери волнует Мирона. Точнее, не просто судьба девушки, а свое будущее, будущее всей семьи. Ведь он думает только о всех врагах Украины, с которыми надо бороться и с которыми он будет бороться. А среди них дядя Мирон видит и русских, и весь Советский Союз. Юноша посмотрел на отца Оксаны, и ему стало страшно, а еще жалко этого человека, потому что он отец его любимой. Жалеть его ‒ значит жалеть свою девушку. Ведь Мирон видит будущее без русских, без СССР. Он же с Красной армией сражаться собрался. Кого угодно в друзья позовет, лишь бы отделиться от Советского Союза! И не объяснить ему, что пропадет страна без СССР, не выживет, что слишком много хозяев было у этой земли на окраине России, именно на окраине. И пока Россия не приняла и эти земли, и населяющие их народы под свое покровительство, как принимала она и народы Кавказа, и народы Средней Азии, так и грабили их все кому не лень. Само слово «украинцы» появилось-то вообще совсем недавно. И республику-то эту создавали Ленин и советская власть, передавая ей области исконно русские, чтобы экономика развивалась, чтобы жила республика в составе большой богатой страны самостоятельно. И что они хотят, вот эти мужики и Мирон тоже? Кого они слушают? Бандеру? Мельника? Андрей опустил голову и понял, что сейчас спорить бесполезно, сейчас о другом надо думать, об Оксане. А дядя Мирон? Уступить ему надо. Ведь слово ‒ это только слово, а потом все будет хорошо, не может быть, чтобы было потом плохо.

– Украину, конечно, – тихо ответил Андрей. – Мы же на Украине живем.

– Молодец, не ожидал, – потеплел голос мужчины. – И как же ты семью собрался кормить?

– Учиться буду, на тракторе работать. Я перед войной начинал, пробовал уже. Машины люблю, на тракториста выучусь.