Боевые асы наркома

Нет, просто сильный удар и шишка у меня там в полголовы сейчас. Документы, документы нашли, это хорошо. Сразу много вопросов возникнет. А когда много вопросов, то это значит, что меня не пристрелят, а будут эти вопросы задавать. Ну, тогда и поговорим, товарищи, или как вас там».

На какое-то время дурнота навалилась снова, и Буторин почти провалился в обморочное состояние. Но потом ему в лицо плеснули холодной водой, и стало легче. Он облизнул мокрые губы и сразу почувствовал, что хочет пить, просто дикая жажда. Он открыл глаза, щурясь от света керосиновой лампы, которую кто-то поставил рядом на табурет. Оказывается, Виктор лежал на полу на старой соломе. Его руки не были связаны, и это обнадеживало – значит, есть надежда на диалог. Перед ним сидел на втором табурете мужчина с узким длинным лицом и тонкими губами. Очки в круглой оправе тускло поблескивали. В руках он держал листы бумаги, пробегая глазами текст. Полувоенная одежда, френч, кажется польский, но без знаков различия. И мягкая фуражка немецкого образца. Такие егеря носят. Партизан, точно не подпольщик. Подпольщик не станет выделяться такой одеждой. А у этого вон и ремень офицерский, и кобура с пистолетом на немецкий манер – слева на животе.

– Кто ты такой? – холодно спросил незнакомец. – Партизан? Военная разведка?

– А ты кто такой? – Буторин медленно, чтобы не вызвать чувства тревоги у очкастого и двух других, которые сидели неподалеку, поднял руку и потрогал голову. – Гестаповец, что ли? По-русски чисто говоришь.

Незнакомец оторвал взгляд от документов и с интересом посмотрел на пленника. Теперь он внимательно осмотрел лежавшего перед ним человека, взглянул в глаза. Потом все же ответил:

– Нет, мы не гестапо, мы, скорее, наоборот. А вот ты от кого убегал, да еще так отстреливался? От наших?

– Я не знаю, кто тут ваши, а кто нет. Но если от «ваших», ты, думаю, легко это выяснишь. Связь-то у вас есть. И я хоть узнаю, от кого бежал. В темноте не больно-то разберешь.

– Ну, кто ты? – Очкастый выпрямился и посмотрел уже нетерпеливо.

– А вы кто такие? – упрямо ответил вопросом на вопрос Буторин.

– Мы ведь можем и по-другому спросить. И ты расскажешь все, что знаешь и что не знаешь.

– А вам зачем мое вранье? Вам же правда нужна, а ценнее всего правда, рассказанная с желанием. Поэтому я предпочитаю равноправный разговор. Ты же не знаешь ничего, хоть вы меня и обыскали. А вдруг я сейчас подниму ногу и каблуком топну, и крышка всем нам здесь будет. Вдруг у меня там взрывчатка в каблуке.

Очкастый замер и машинально бросил взгляд на ногу пленника, которую тот чуть приподнял. Двое его помощников моментально поднялись с лавки у стены. Они готовы были не столько кинуться на пленника, сколько броситься к выходу.