Боевые асы наркома

Коган вытер ладонью лоб и посмотрел на нее. Ладонь была мокрая от пота, и одежда на нем была мокрая, как после дождя. Да, такое напряжение без следа не проходит. Борис медленно подошел к землянке. Автоматчики расступились, пропуская его. Коган спустился вниз. Увидев встревоженные глаза Шелестова, сел с ним рядом на лежанку, положил руку ему на плечо и улыбнулся:

– Все, Максим Андреевич, порядок. Мы свое дело сделали. Теперь и документы под охраной, и мы с тобой под охраной Смерша.

– А Миша с Виктором?

– Не знаю пока, – задумчиво ответил Коган. – Думаю, и у них все в полном порядке. Скоро узнаем. Тебя, кстати, еще сегодня отправят в госпиталь. Ты как себя чувствуешь?

– Нормально, – ответил Шелестов, потом посмотрел на недоверчивое лицо Когана и рассмеялся: – Да правда нормально. Только болит все. И сил нет, а так нормально."

"А на поляне обыскивали оуновцев и разводили по землянкам. Они шли, понурившись, не веря и не понимая, что их ждет дальше. Может, бесконечные допросы и сырые камеры. А может, скорый расстрел поутру.

Петро и Леонтий стояли и наблюдали за действиями советских солдат.

– Отец, что будет дальше? – спросил Петро.

– С нами? – бесцветным, равнодушным голосом ответил Вихор. – Не знаю. Может, и грохнут всех в этом вот лесу. Чтобы не канителиться.

– Не с нами, – покачал головой Петро. – Мы давно привыкли к тому, что можем умереть завтра, а то и сегодня. А вот что будет после этого?

– Не знаю.

– А мне кажется, что все закончится и будет мир. Хороший мир, – вдруг улыбнулся Петро. ‒ Смотри, в них нет злобы, в этих солдатах. В них есть уверенность в своей правоте. И они идут на Запад с этой уверенностью. С нами разберутся и пойдут дальше разбираться с этим миром. И разберутся, батя.

– Мне уже все равно, – ответил Вихор. – Устал я.

– А мне не все равно, – упрямо замотал Петро головой.

Летнее солнце повисло над лесом и будто зацепилось за пышные кроны. Оно никак не хотело заходить, заливая леса и поля золотом своего сияния. Природа затихла в преддверии теплого вечера, лишь на востоке все еще слышалась канонада. Но звуки войны уходили на запад, и над разрушенными городами и разоренными селами воцарилась тишина.

Зеленая березка покачивала своим кудрявыми косами, свесив их над свежей могилой. Простой православный крест и большие букеты полевых цветов. Свежих цветов. Многие женщины, проходя мимо могилки, останавливались и стояли, прижимая к глазам уголки своих платков. Качали головами и шли дальше. И детвора почти каждый день приносила на могилу цветы. Все знали, что живы и радуются солнцу только потому, что этот парень и эта девушка спасли их и погибли сами.

Вчера приехал одноногий мужчина, фронтовик, назвавшийся новым директором сельской школы, которой еще не было. Будут строить.