Боевые асы наркома

Вчера похоронили ее отца. И после похорон девушка вышла к реке и сидела на высоком берегу всю ночь, глядя куда-то вдаль. Или на звезды, или на лес за рекой, или внутрь себя. Видела ли, понимала ли, ощущала ли она, что Андрей все это время находился рядом с нею? Юноша не пытался заговорить с Оксаной, не пытался обратить на себя внимание. Он просто был рядом с нею. После пережитого Андрею было страшно сидеть дома и видеть свою мать. Ему казалось, что она прочтет все по его глазам и ужаснется тому, где был ее сын и что он делал. А Оксана знала, и от этого было легче. Это как будто их совместная тайна, общая их душевная боль. Только вот нужен ли он Оксане или уже нет? Может быть, она прокляла любимого, виня его в смерти отца."

"А потом наступил рассвет. Девушка поднялась и пошла в поле. Андрей шел следом, оберегая любимую, прощая ей обвинения, он все понимал и не осуждал. Он просто хотел быть рядом. Может быть, последние минуты, часы. Откуда взялась эта страшная мысль, от которой сжалось сердце юноши? Почему последние минуты, почему последние часы? Сердце сжалось, нахлынули страшные воспоминания: беременная мертвая женщина, окровавленный старик, волочащийся за телегой, горящие хаты, убитые женщины, дети. И Андрей не выдержал. Он упал на колени посреди травы, зажал голову руками, закрыл глаза и закричал, завыл в голос, как одинокий бездомный пес. И Оксана будто проснулась. Она обернулась, в поисках источника страшных звуков, увидела своего любимого и бросилась к нему.

– Андрийка мой, ты мой, Андрийка! – шептала она, старясь расцеловать его лицо, мокрое от слез. Она обнимала его, прижимала как ребенка к своей груди и гладила, и снова целовала. – Любый мой, мое серденько!

Андрей обхватил девушку руками, и они стояли на коленях посреди поля, обнимаясь с таким исступлением, будто делали это в последний раз. Юноша почувствовал, что Оксана плачет. Тихо, без звука. Просто по ее щекам текли слезы и насквозь мочили его рубашку. А он только прижимал любимую к себе все плотнее.

– Моя, – шептал он, целуя ее волосы, прижимая ее лицо к своей груди. – Навсегда моя. Никому не отдам тебя! Никогда и ни за что не отдам. Мы вместе с тобой, ласонька моя, всегда будем вместе!

А потом они шли по проселку и молчали. Не о чем было говорить, им было просто необходимо быть рядом друг с другом. Не просто хотелось этого, не из ощущения радости или удовольствия. Это была жизненно важная необходимость. Потребность как дышать, как пить, как принимать пищу. Андрей вел Оксану за руку и чувствовал себя мужчиной. Он уже не испытывал того приступа отчаяния, он уже был уверен, что защитит свою любимую. Он сможет, ведь он последняя ее опора и надежда. Вот он возьмет и приведет ее к себе домой и скажет: «Мама, это Оксана, и она будет с нами жить».