Боевая практика книгоходцев

Большой, хороший. Хозяин его — маг. Малость «с приветом» товарищ, тут обманывать не стану. С рассудком у него явные проблемы, да и людей не любит. Но его кроме науки ничего не интересует. Из живой прислуги — только экономка, милейшая женщина. Есть еще кое-кто, но это не люди, а… Даже не знаю, нежить, что ли. Голова одушевленная и две руки.

— Это как так? — не понял мужичок.

— А вот так! — пожала я плечами. — Голова без тела, но думает, разговаривает, выполняет функции дворецкого. Летает по воздуху. А кисти рук на подхвате. Тоже сами по себе, без тела.

— Жуть какая! — передернулся Родион. — Сколько живу, а про такую мерзость и не слыхивал никогда!

— Да терпимо, — отмахнулась я. — Привыкаешь и перестаешь заморачиваться.

— А домовой их как на эту пакость реагирует? Или убёг из такого жилья?

— История об этом умалчивает, но домового духа там нет. Так я хотела у тебя поинтересоваться… Не желаешь переселиться и взять тот дом под опеку? Ларисса хорошая экономка, но тяжеловато ей одной. Помочь бы… Позарез ей нужен крепкий мужчина рядом. Владелец-то — маг, не от мира сего, толку от него никакого.

Родион задумался. Сцепил руки за спиной и несколько раз прошелся туда-сюда по досочке. Карел, когда понял, что нечисть вести разговор собирается только со мной, в беседу больше не вмешивался, лишь с интересом наблюдал.

— Ладно! — решился домовой. — А то когда еще выдастся такая возможность? Нечасто ваше племя вижу, грех упустить. Это магов — как грязи, а истинную ведьму, поди, найди.

— Вот и хорошо! — обрадовалась я. — Ты как предпочитаешь переезжать: в башмаке или на венике?

— Башмак покажи!

Я продемонстрировала домовому выданный мне Лариссой старый ботинок Марвела. Родион скорчил брезгливую рожицу, тогда Карел вытащил из своей сумки веник с короткой ручкой и протянул мне. Я, как главная в переговорах, показала его домовому.

— На нем поеду. Да и грязный я, помыться-то негде было, не буду портить обувь новому хозяину, — степенно пояснил свой выбор мужичок.

Я перегнулась через порог и уложила веник на половицу так, чтобы на него можно было встать. Заодно прихватила опустевшую посуду и отдала Карелу.

— Домовой, домовой, пойдем со мной! В новый дом тебя зову, под крепкую руку твою отдаю! — произнесла я.

Родион важно кивнул, взошел на веник, присел на корточки и исчез.

— Ой! А где он? — опешил Карел.

— Здесь. Он ведь домовой дух, вот в таком бестелесном виде и переедет. Не может же он ногами идти, да и мы его нести не сможем.

Уже когда мы подходили к жилищу господина Гринга, Карел не выдержал и сказал:

— Знаешь, до последнего не верил, что у тебя получится. По мне, все это какое-то шаманство. Домового на венике перевозить…

— Не шаманство, а ведьмовство, — фыркнула я.

— Жуть все эти твои штучки, если честно.