Боец. Оборотни

Надо отдать ей должное, играет она великолепно.

Девушка протягивает ключи служителю отеля, и тот шустрит, чтобы пригнать нашу машину.

Уже два дня она живет в этом отеле с моим двойником.

Я двойник этого мужика или он мой двойник для такого грима – не важно.

Важно, что мы с девушкой вне подозрений, и это наблюдателям подтвердят служащие отеля, потому что днями раньше эта девчонка и ее мужчина сделали все, чтобы их заметили и запомнили сразу, с момента вселения.

Нам подгоняют серебристый «ягуар» с московскими номерами. Девушка садится за руль, и мы трогаемся с пандуса.

Через полчаса наш «ягуар» паркуется возле ресторана.

Проходим внутрь, делаем заказ.

После общения с официантом я удаляюсь в туалетную комнату. Захожу в кабинку. Снимаю с лица грим, очки, усы, парик. Пакую все в непроницаемый пакет и прячу его в бачок унитаза. Пакет скоро заберут.

Но я знаю, что сейчас другой человек, как две капли воды похожий на меня, каким я был пять минут назад, вернулся за столик к девушке. Даже если предположить, что за нами кто-то проследил, эти люди уже успокоились.

Выхожу из туалета, сворачиваю в служебный коридор и появляюсь на улице со двора ресторана.

Перед дверьми черного хода стоит фургон, принадлежащий ресторану. Быстро забираюсь внутрь, и машина тут же срывается с места.

Через двадцать пять минут фургон останавливается, и я выхожу. Фургон тут же отъезжает.

Достав из кармана ключи, жму кнопку брелока и сажусь за руль черного «фольксвагена пассата».

Достаю сигареты, закуриваю. Вытаскиваю из «бардачка» свой новый мобильный телефон, набираю номер.

Голос на том конце линии подтверждает, что все прошло удачно и я могу продолжать свое дело дальше.

Естественно, все это говорится закодированными фразами, и постороннее ухо ни черта не поймет.

Поспать этой ночью мне опять не удастся. Жаль.

Владимир Семенович Говорухин отложил папку на край стола, потянулся до хруста. Ослабил узел галстука, расстегнул манжеты белой рубашки. Поднялся из кресла, прошел в угол кабинета, налил себе холодного кофе. Брезгливо осмотрел чашку, отставил кофе и плеснул в бокал немного коньяку. Вернулся к столу, сел, вытянул ноги. Отпил коньяк, поставил бокал на стол, вытащил из пачки сигарету, закурил.

Раздался зуммер интеркома. Говорухин надавил кнопку.

– Тащ полковник! – донесся голос дежурного офицера. – К вам Васильев!

– Пусть зайдет, – разрешил Говорухин и взглянул зачем-то на портрет Ельцина, висевший на стене. Хмыкнул, посмотрел на входную дверь.

В кабинет стремительно вошел сухопарый высокий мужчина в гражданском костюме. У него были аскетические черты лица и странный, словно застывший, взгляд бесцветных глаз.