Blueberry (СИ)

— Вера, объясни, что происходит? Какая свадьба?

Вот всегда знала, что в семье не без урода! И если у нас эта роль досталась тёте Кате, то в семье Смолина эта почетная обязанность точно лежит на Ветрове!

— Откуда я знаю? Не обращай внимания, — попыталась выкрутиться я, пожимая плечами.

Мама растерянно перевела взгляд на Олега, затем на дядю Борю, и тот, понимая, что его жена сейчас начнёт задавать неудобные вопросы, со словами: «Маша, слышишь, какая хорошая мелодия? Пойдем потанцуем!» — подхватил её под локоток и потянул собой на танцпол.

У меня не было слов! Но я могла его понять. Ведь мама ещё не знала, какую кашу он тут заварил, скрывая, в том числе и от неё, многие интересные факты из своей биографии и рода деятельности.

Заметила, что Смолина с Ветровым тоже как ветром сдуло. Вот и отлично, смогу хоть чуть-чуть расслабиться и передохнуть.

Но передохнуть мне не удалось, так как негромко звучащая красивая мелодия не дала покоя не только Коху, но и его другу, пригласившему меня на танец. А мне совершенно неудобно было ему отказать.

Танцуя, мы познакомились ближе с Павлом Евгеньевичем, который, как оказалось, дружил и работал с дядей Борей уже более тридцати лет. Выслушала комплименты моей маме и историю его знакомства с собственной женой.

— Оля приболела и не смогла сегодня прийти, о чём очень сожалеет. Вся наша семья любит и уважает Борю. Он совершенно бескорыстный, благородный человек. И, несмотря на некоторую жесткость, очень внимателен и добр к своей семье и друзьям.

Мне захотелось прервать эти хвалебные речи и напомнить, что его рекламная акция немножко запоздала, в мамином паспорте уже стоит штамп о браке с его другом. А стоит вспомнить шухер, который наступает в офисе каждый раз при известии о приезде Коха, о жесткости своего друга Павел Евгеньевич точно не соврал. Оставалось надеяться, что мама с этой стороной его характера никогда не столкнётся.

Краем глаза заметила подходящих к нам Смолина с Ветровым. Чёрт! Как бы мне незаметно провалиться сквозь землю… Но, увы, моей мечте не суждено было сбыться, и мне пришлось наблюдать идиотскую словесную схватку самцов-дебилов. А когда Ветров выдал: «Черничка, сестрёнка моя! Разреши на правах брата...» — и, стиснув меня своими ручищами, полез целоваться, я не выдержала.

— Владислав Андреевич! Прекратите, пожалуйста!

— Убери свои лапы, — зарычал Смолин, дергая меня на себя, и я, как трофей, перешла в его руки. Надеюсь, мама не видела весь этот нелепый спектакль.

— Привет, — услышала над собой холодный голос моего деспота. — Может, расскажешь мне, что здесь происходит?

— Я, Олег Павлович, хочу задать вам тот же вопрос. — Я перешла в нападение, ведь, как известно, это лучшая защита.