Blueberry (СИ)

Голубые джинсы в облипку длиной по щиколотку, ядовито-розовая футболка с изображением на груди сплетенных тел на фоне красного сердца и надписью «От любви до Камасутры один шаг». Улёт… Чем там они занимались со Львом Михайловичем? Йогой ли?

Я понял, что начать с фотографий бывших йоговых жен будет неправильно. Может быть, их вообще не придется ей демонстрировать, поверит на слово.

— Ты заставляешь меня нервничать, начинай уже! — Теперь она сцепила руки между колен.

— Я хочу поговорить о Льве Михайловиче.

— Почему? Только не говори, что ты против наших отношений! — Руки взлетели вверх в возмущенном жесте.

— Я был бы не против твоих отношений с любым порядочным и честным мужчиной, мам, но боюсь, что Лев Михайлович к ним не относится.

— Да что ты такое говоришь! Он честный, очень любящий меня человек! Не обижай его, пожалуйста!

— Мам, давай ты выслушаешь меня, а потом обсудим. Хорошо?

Молча кивнула, закусывая губу.

— Когда ты рассказала мне о своём намерении улучшить жилищные условия и тут же выйти замуж, мне показалось это странным. Поэтому я обратился в специальную службу, которая собрала более подробные сведения о твоем женихе.

— Как ты мог?! — снова возмущенно всплеснула руками.

— Ты обещала не перебивать.

Дальше практически слово в слово я пересказал ей отчёт детектива, ту его часть, где дело касалось трёх предыдущих жен. Конечно, мама не поверила и сказала, что это я всё придумал, чтобы лишить её женского счастья. Заплакала. Пришлось показать ей фото счастливого молодожена с бывшими женами. Теперь она плакала у меня на груди. Пыталась доказать, что в этот раз всё будет по-другому, что это настоящая любовь, а не меркантильный интерес. Но через полчаса рыданий и моих убеждений ей пришлось смириться с мыслью о потерянном счастье, вспомнив, что именно Лев Михайлович настаивал на обмене квартиры. Он же нашел подходящий вариант и риелтора.

— Боже, что же теперь делать? — Посмотрела на меня мокрыми от слёз глазами.

— Не переживай, сейчас вместе съездим к тебе и вышвырнем его, а потом поменяем замки.

— Да-да, конечно. — Всхлипнула. — Ой, беда-то какая.

Но уже через три минуты она отлипла от моей груди и посмотрела мне в лицо зареванными глазами с потеками туши и ещё бог знает чего на лице.

— Спасибо тебе, Олежа.

Я принёс ей мороженое в качестве утешения, чтобы подсластить горечь разочарования.

***

В два часа дня мы стояли у дверей маминой квартиры. Йог открыл нам с приветливой улыбкой.

— Дорогая, что так долго? Я уже волнуюсь.

Увидев меня входящим за матерью, побледнел.

— Олег? Добрый день. — Взгляд удивленный, слегка растерян. Но кто я, он понял сразу. Не дурак. Хотя в тот единственный раз, когда мы виделись, он был скорее мертв, чем жив.