Блудный папа для сорванца

Бывают люди, способные сразу же найтись с контраргументами, ну а я тут же прятала голову в песок, не умея постоять за себя.

– Мне не нужен Черкасов, – замотала я головой, силясь осознать свалившуюся на меня правду.

Он использует моего мальчика, чтобы получить миллионы? А потом сделает ребенка этой холеной стерве, а Кирюшку забудет? Неужели всё дело в деньгах?

– Да ладно, не строй из себя святую, – усмехнулась Виталина, скривив лицо, отчего на ее на нем не появилось и морщинки. – Он ночевал в этом доме. Что между вами было?

– Откуда ты знаешь? Ты за домом следила? – прошептала я, расширив глаза от удивления.

– За меня это сделали специально обученные люди. Сдается мне, ты и твоя подруга подстроили вашу встречу с Черкасовым. Но почему именно сейчас? – спросила она, словно говорила сама с собой. – Что ты задумала? Объясни. Черкасов знал о ребенке, но решил признать отцовство только сейчас? Пообещал тебе деньги?

– Ты пришла обвинять меня? Есть сомнения – обратись к своему мужчине, – наконец осмелела я и заявила твердо, желая, чтобы наглая гостья убралась из этого дома. – Я ничего не буду тебе объяснять, потому что не обязана. Я тебя знать не знаю, вижу второй раз в жизни. И вообще, оставьте меня в покое! – едва ли вскричала, голос срывался, руки дрожали. Налицо был сильный стресс.

– Успокойся! Чего ты испугалась? Если бы я хотела сперва поговорить со своим мужчиной, я бы это сделала. Не надо мне указывать. Я к тебе пришла, потому что ты не знаешь о наследстве, – холодно оглядела меня Виталина, жеманно кривя алые губы. Смелая помада, провокационная. Только такие женщины могут позволить себе яркие цвета, наглые заявления и требования к совершенно незнакомому человеку.

– Хорошо, сказала, предостерегла, – кивнула я, хватаясь за ручку двери, – теперь можешь идти. Информацию о наследстве учту.

Виталине явно не понравилось, что я ее прогоняю, она твердо была намерена довести разговор до нужного ей финала и не двинулась с места.

– Я уйду, когда решу сама. Считай, ты в чужую семью со своим ребенком влезла, так будь добра разговаривать вежливо. Кто знает, может, я твоего сына воспитывать буду.

– Что ты такое говоришь? – изумилась я, во все глаза глядя на женщину Черкасова.

– Святая наивность, – вздохнула она, сочувственно покачав головой, – отец Черкасова мечтает нянчить внуков. Воспитывать их. Если ты ему не понравишься, он заберет ребенка себе. Не переживай, я смогу заменить ему маму, – проговорила она довольным голосом, а у меня сорвало планку.

– Убирайся отсюда, – процедила я, едва сдерживаясь от крика, – не подходи ко мне, не приближайся. Никто у меня не отберет ребенка, никто!

– Истеричка! – бросила она, пожала она плечами будто бы равнодушно, но в глазах промелькнуло злорадство и удовлетворение.