Блудный папа для сорванца

Да, я собираюсь подать на развод, но это не повод позволять Черкасову еще крепче пустить корни в моей жизни. Мне нужно разобраться в себе, понять, чего я хочу и как я буду жить в новых обстоятельствах.

Заставив себя остановиться и выдохнуть, я больше полутора часа провела в бане.

Когда вернулась в дом, было уже довольно поздно и пришло время укладывать Кирюшку спать. Только вот они вместе с Гришей сидели на полу в комнате сына и радостно строили что-то из конструктора, повсюду были расставлены маленькие фигурки солдатиков.

Сказать, что Кирилл был в восторге, не сказать ровным счетом ничего. А меня же увиденная картина растрогала практически до слез. Пыталась найти в своей памяти подобные воспоминания с Костей, но безуспешно. Неужели у Кирюшки появится настоящий заботливый и любящий отец?

Волшебство момента разрушать совершенно не хотелось, поэтому я так и стояла, опершись на дверной косяк и наблюдая за двумя самыми любимыми в моей жизни мужчинами.

Наконец-то Гриша обернулся, заметил меня и прошептал Кирюхе:

– Шухер! Наша база рассекречена!

Сынок тоже посмотрел в мою сторону, звонко рассмеялся, подбежал ко мне и крепко обнял.

– Мам, а мы тут с дядей Гришей в военных играли! – он быстро затараторил, пересказывая их игру.

– Спать тебе пора, родной, – сказала я, потрепав его по макушке.

Кирилл надул губы, но покорно побежал умываться и чистить зубы, а потом быстро залез под одеяло.

– Спокойной ночи, дядя Гриша. Спокойной ночи, мам, – сопя носом, сказал он, смотря на нас несколько удивленно. Видимо, до сих пор не мог сообразить, почему рядом с мамой постоянно находится чужой дядя.

Черкасов действительно меня удивил, пробубнив:

– И тебе, Кирюх. Не расстраивайся, завтра еще поиграем! – поцеловал сына в лоб и направился к выходу.

Я села на кровать рядом с Кириллом и долго гладила его по спине, убаюкивая. Когда он наконец-то уснул, я вышла из комнаты и тут же попалась Грише в объятия, мгновенно прижавшему меня к стене.

– Мы должны сказать ему, Лиза! – обдавая горячим дыханием, настоятельно потребовал он. – Я больше не хочу слышать это пресловутое «дядя Гриша».

– Ты и правда считаешь, что он сразу начнет называть тебя папой? – выпустила я иголки.

– Я не настолько глуп, чтобы надеяться на это. Но и дальше скрывать правду нечестно.

– Хорошо, – сдалась я, понимая, что на самом деле Черкасов прав. – Утром с ним поговорю.

– Нет, – произнес так резко, что я невольно вжалась в стену, едва не потеряв опору. – Скажем ему вместе. Там, где у тебя не хватит слов, я смогу что-то добавить. Я хочу видеть его глаза, когда он услышит, кто настоящий папа.

Я только и смогла, что растерянно кивнуть.