Возвращение блудного Конструктора

Черт, где найти время на тренинг? А заодно и тренера-нестандартника?

– Срочно отыщи Салахетдинова, – дал задание киб-секретарю Ратибор.

Баймурат Салахетдинов был когда-то тренером группы безопасников, в которую входил и Берестов, и забыть он его не мог. Пока Ратибор звонил в СЭКОН, а потом экономистам технического центра, секретарь отыскал тренера дома.

Салахетдинов за прошедшие годы не изменился: все тот же серебристый ежик волос, смуглое лицо, морщины у губ, прищуренные глаза.

– Рад тебя видеть, – сказал он, наметив улыбку; никто никогда не видел его смеющимся. – Слышал, ты сейчас важная персона.

– Учитель, – сказал Ратибор, – мне нужно быстро пройти экстремальный вариант оптимайзинга тайбо.

– Быстро? – Салахетдинов задумался. – Быстро – это месяц машинного обучения и два месяца спарринга. Приходи.

– Все, чем я располагаю, – Ратибор невольно усмехнулся, – это сегодняшней ночью – на машину, в режиме «один на один», и завтрашней – на спарринг.

Лицо тренера не изменилось, только глаза сощурились еще больше.

– Это невозможно.

– Так надо, Баймурат.

– Это невозможно, – повторил Салахетдинов, покачав головой. – Есть законы оптимальных нагрузок, которые ни тебе, ни мне не перешагнуть.

– Закон – мое желание! Кулак – моя полиция! – пробормотал Ратибор.

Тренер снова едва заметно улыбнулся:

– Ты не герой поэмы Некрасова. А если считаешь, что оперу «Шторма» все дозволено, то прощай.

– Не все, – глухо сказал Ратибор, – но мне очень надо научиться драться, учитель. Боюсь, умение драться понадобится мне в самое ближайшее время, а я им не обладаю.

Салахетдинов задумался, почти закрыв глаза, потом медленно, не скрывая сожаления, покачал головой.

– Нет, Ратибор. Ни один человек не в состоянии выдержать тяжесть всей программы тренировок за одни сутки, да что там сутки – даже за неделю! Не уговаривай, не авантюрист я, и любые твои доводы не смогут меня убедить.

– Жаль.

– Приходи, начнем максимальный нагрузочный вариант, обещаю подготовить тебя в два раза быстрее, хотя это и сопряжено с риском для здоровья.

– Значит, нет? Жаль… – повторил Ратибор. – У меня практически нет времени, Баймурат, и даже для того, чтобы поговорить с вами, я отключил все каналы связи, кроме трека. Извините, вы, наверное, правы.

– Подожди… – Салахетдинов не договорил, изображение съежилось и ушло в глазок виома на столе. Ратибор посидел неподвижно, разглядывая гладкую панель стола, внутри которой пульсировали алые, желтые и зеленые огни, ползли строки бланк-сообщений, вспыхивали и гасли секундные марки времени, раздавались на пределе слуха задавленные регулятором зуммеры двух десятков вызовов, и включил сопровождение. Голос Умника отрезвил его и прогнал меланхолию.