Дело незадачливого жениха. Дело сердитой плакальшицы. Дело блондинки с подбитым глазом

— Знаете, сколько миль в час проходит человек при обычной ходьбе?

— Если вы ставите вопрос таким образом, то он шел по холлу, на мой взгляд, со скоростью три мили в час.

— Прекрасно, давайте продолжим небольшие математические расчеты. Для вашего сведения, мистер Скэнлон, человек, идущий одну милю в час, покрывает почти 0,60 метра в секунду, значит, при скорости три мили в час такой человек делает почти 1,5 метра в секунду.

— Я верю вам на слово, — заулыбался Скэнлон.

— Выходит, чтобы пройти шесть метров с указанной вами скоростью, человеку понадобилось меньше трех с половиной секунд. Поэтому вы и видели этого человека всего три с половиной секунды одним глазом при тусклом свете.

— Да, думаю, вы правы.

— Я только проделал необходимые математические выкладки на основании того, что вы рассказали.

— Да, сэр.

— И теперь, мистер Скэнлон, вы понимаете, что видели этого человека всего три с половиной секунды?

— Я думал, что больше, но если выходит, что не так, то, видимо, вы правы."

"— Видели его всего три с половиной секунды, одним глазом, в полумраке, глядя ему в спину, — сказал Мейсон. — Но когда вы захотели опознать его для полиции, потребовалось три минуты при дневном освещении, чтобы разглядеть его лицо, фигуру и все в таком роде?

— Но я же не хотел ошибиться.

— Значит, для того чтобы убедиться в этом, вам пришлось смотреть на него три минуты двумя глазами и при дневном свете?

— Да, чтобы быть абсолютно уверенным.

— Тогда получается, что, увидев его в течение трех с половиной секунд, — сказал дружески Мейсон с обескураживающей улыбкой, — одним глазом, вы, конечно, не были абсолютно уверены, кто это был, не так ли?

— Нет, я не был уверен в этом, — сдался Скэнлон, — абсолютно. Но, увидев его в тюрьме, я понял, что это он.

— Я так и подумал, — ответил с улыбкой Мейсон. — Благодарю вас, мистер Скэнлон, я закончил.

— Вопросов не имею, — сердито отрезал в свою очередь прокурор.

Судья посмотрел на часы.

— Настало время прервать заседание до двух часов пополудни. Суд возобновит работу в два часа.

Эдвард Гарвин вытянулся и схватил Мейсона за руку. Его пальцы прямо-таки впились в кожу адвоката.

— Мейсон, — сказал он, — ради бога, я…

Мейсон повернулся, ободряюще улыбаясь своему клиенту. Но улыбка была только на губах адвоката, глаза же оставались холодными, с тяжелым взглядом.

— Улыбайтесь, — произнес Мейсон.

— Я…

— Улыбайтесь, черт подери, — сказал снова Мейсон свистящим шепотом, — улыбайтесь.

Слабое подобие улыбки тронуло губы Гарвина.

— Улыбайтесь, пусть улыбка не сходит с вашего лица, пока присяжные не выйдут из зала.

Мейсон увидел, как борется с собой Гарвин, пытаясь выдавить улыбку. Тогда он сам добродушно и естественно рассмеялся, хлопнул Гарвина по плечу и сказал:

— Ладно, пошли обедать.