Дело незадачливого жениха. Дело сердитой плакальшицы. Дело блондинки с подбитым глазом

 — И я не хочу, чтобы она бросала работу.

— Вы вряд ли можете ожидать, что она останется здесь в подобных обстоятельствах. Считаю, что это невозможно.

Барстлер нахмурил брови:

— Я дал бы миллион долларов, лишь бы это не произошло. Я просто не могу понять этого. Хотя, может быть, это и можно понять. Ну, что ж, посмотрим.

Мейсон сказал:

— Это может оказаться более серьезным делом, нежели вы думаете.

— Видимо, так оно и есть. Мне нравится эта девушка. Она проявила интерес к тому, что она читала, читала с выражением. Очень многие платные чтецы так монотонно выполняют свою работу, что, слушая их, просто засыпаешь от их голоса. Это похоже на то, как будто летишь далеко на самолете и пытаешься не заснуть от издаваемого двигателями звука. Ну, что ж, вот моя жена и мой пасынок.

Мейсон встал, чтобы поздороваться с женщиной и молодым человеком.

На лице госпожи Барстлер было ледяное выражение. Ее кожа, волосы и фигура указывали на то, что им уделяется должное внимание. Она выглядела, как женщина тридцати пяти лет, которая уверена в том, что другие считают, будто ей лет двадцать восемь. Казалось просто невероятным, что стоящий рядом с ней молодой человек является ее сыном. Карл Фредч оказался стройным молодым человеком с темными волосами и с ухоженными баками, спускавшимися где-то на дюйм ниже крайней точки уха, что соответствовало наилучшей голливудской манере. Несмотря на некоторую напряженность, он держал себя намного лучше, нежели обычно это делают люди его возраста.

Затем, когда все расселись, он сразу же приступил к делу.

— Перри Мейсон, — сказал Барстлер, — нанят Дайаной Риджис. Судя по всему, она считает, что ее выбросили, выгнали из дома недостаточно одетой и в унизительных обстоятельствах. Что вы знаете об этом?

Госпожа Барстлер достаточно холодно заметила, причем без всякого выражения на лице:

— Мы знаем все об этом.

— Хорошо. Так что же? — спросил Барстлер.

— Расскажи ему, Карл.

На лице Карла появилась гримаса неудовольствия.

— Я предпочел бы не обсуждать это.

— Ты же знаешь факты, Карл.

— Но она же женщина, мама. Тебе не кажется, что лучше, если женщину будет обсуждать другая женщина?

— Ну, что же, — сказала госпожа Барстлер, — во-первых, этой девушке никогда не следовало бы наниматься на работу к нам. Насколько я понимаю, она была актрисой. Именно этим ей и следовало бы заниматься. Она совсем не подходит для нашей семьи.

— Все это не является причиной для того, чтобы не дать ей две недели на сборы и не уволить ее цивилизованным образом, — тихо сказал Барстлер.

С чувством холодного достоинства его жена продолжала:

— Я боялась, что она может чувствовать себя одинокой. Я предложила Карлу, чтобы он уделил ей немножко внимания. Карл пригласил ее на ужин.