Дело незадачливого жениха. Дело сердитой плакальшицы. Дело блондинки с подбитым глазом

Если вы хотите выступать в расчете на публику в зале, делайте это в подходящее время и в подходящей форме, и делайте это для публики, а не для суда. Вызывайте следующего свидетеля.

— Да, ваша честь, — ответил Хейл, видимо, немного упав духом. — Мистер Баррис, пройдите, пожалуйста, на свидетельское место и присягните.

Вышел Сэм Баррис, весьма похожий на мокрого кота, которого укрыли от бури, разрываемый между чувствами злости и унижения.

Окружной судья выглядел холодно неумолимым.

— Вы видели коттедж Кашинга второго числа утром?

— Да, сэр.

— В какое время?

— Около полтретьего ночи.

— Что заставило вас смотреть на коттедж в такой час?

— Я очень чутко сплю. Я лежал в кровати и чувствовал легкое беспокойство. Я слышал звон стекла и звук выстрела и думал, в чем дело. Потом начал опять засыпать, но все еще чувствовал беспокойство. Я выглянул, но ничего не увидел. Я разбудил жену, сказал ей, а затем мы услышали женский крик. Я снова поднялся, и мы оба выглянули в окно.

— И что вы увидели?

— Мы увидели свет в коттедже, и я сказал жене…

— Неважно, что вы сказали. Что вы сделали?

— Я взглянул на коттедж Кашинга. И жена тоже.

— Вы пользовались оптическими приборами?

— Тридцатикратной трубой.

— Что вы увидели?

— Разбитое окно, разбитое вдребезги зеркало и потом ходившую там миссис Эдриан.

— Обвиняемую по данному делу?

— Да.

— А почему вы раньше не упоминали, что видели обвиняемую?

— Минуту, ваша честь, — мягко вмешался Мейсон. — Это попытка перекрестного допроса своего собственного свидетеля. Ясно, он пытается взять под сомнение эти показания.

— Я склонен принять это возражение, — объявил судья Норвуд.

— Ваша честь, я лишь старался прояснить ситуацию. Если нет, то пусть Перри Мейсон продолжает перекрестный допрос.

— Это самое подходящее время для допроса, — сказал судья Норвуд.

— Почему вы думаете, что я собираюсь это сделать? — спросил Мейсон окружного судью.

— Потому, что, конечно же, так оно и есть. Не будьте глупцом.

— Я не глупец. Я не вижу никакой причины спрашивать его, почему он не сообщил раньше, что видел обвиняемую. Я даже не уверен, спрашивали ли вы его, видел ли он обвиняемую."

"Окружной судья заколебался.

— Вы спрашивали его, видел ли он обвиняемую? — повторил вопрос Мейсон.

— Я отвожу этот вопрос как не имеющий отношения к делу. Я еще не завершил свой прямой допрос.

— Ну, вот. Ведь вы предложили мне задать вопрос.

— Не предложил, а бросил вызов.

— Видите ли, вы посоветовали мне задать ему вопрос, и я задал. О чем же вы поднимаете шум?

— Джентльмены, хватит, — сказал судья Норвуд с улыбкой.