Дело незадачливого жениха. Дело сердитой плакальшицы. Дело блондинки с подбитым глазом

Окружной судья, удивившись, вызвал Харви Делано в качестве свидетеля обвинения.

Делано, стройный, изящный, одетый в хорошо сшитый двубортный костюм, казался гораздо более соответствующим обстановке, чем когда на нем были все эти ковбойские причиндалы — сапоги ручной работы на высоком каблуке, в которых его маленькие ноги выглядели еще меньше, широкий ремень с заклепками, подчеркивавший тонкую талию.

— Ваша честь, — сказал Дарвин Хейл, — это небеспристрастный свидетель. Он адвокат дочери обвиняемой. — Он резко обернулся к Делано. — Я хочу привлечь ваше внимание к револьверу, представленному здесь как вещественное доказательство. Видели ли вы когда-нибудь раньше этот револьвер?

Делано явно хорошо подготовился к этому тяжелому испытанию в качестве свидетеля.

— Я адвокат Карлотты Эдриан. В качестве такового я отказываюсь раскрывать любые признания своей клиентки.

— Я не прошу вас раскрывать признания вашей клиентки. Я не спрашиваю вас о том, что вы говорили своей клиентке, либо что ваша клиентка говорила вам. Я прошу вас дать показания по факту. Видели ли вы этот револьвер раньше?

— Да.

— Чей это револьвер?

— Мой.

— Когда вы видели его в последний раз?

Делано провел языком по губам, посмотрел как-то беспомощно на судью и сказал: «Я оставил это оружие Карлотте Эдриан, которая является моим другом, равно как и клиенткой».

— Известно ли вам, был ли револьвер у нее вечером второго числа и утром третьего числа этого месяца?

— Я не могу этого знать.

— Вы не можете знать, что его не было у нее?

— Нет.

— Когда оружие было у вас в последний раз?

— В прошлое воскресенье.

— У меня все, — заявил Хейл.

— Я не настаиваю сейчас на перекрестном допросе, — сказал Мейсон, — но могу задать вопрос позднее.

В качестве свидетеля был вызвал нашедший револьвер помощник шерифа, который сообщил, что обнаружил оружие в низких кустах в тридцати двух с половиной футах от автомобиля мисс Эдриан.

Снова Мейсон отказался от перекрестного допроса.

Вызванный для дачи свидетельских показаний Декстер К. Кашинг сообщил, что он отец покойного. Явно борясь со своим горем, он, стиснув зубы, подтвердил, что показанная ему окружным судьей сломанная рама от зеркала точно представляла собой часть старинного зеркала, принадлежавшего семье в течение нескольких поколений. Он забрал это зеркало в Медвежью долину и попросил сына повесить его в гостиной. Свидетель временно поставил зеркало в гараж.

— Артур Кашинг был вашим единственным сыном? — спросил Мейсон.

— Да.

— Он был бы вашим единственным наследником?

— Да.

— Вы вдовец?

— Да.

— Вы заинтересованы в исходе этого дела?

— Да.