Мумия блондинки

Но после первых же слов он уставился на мою зажигалку, которой без конца щелкал. Было забавно видеть, с каким облегчением он вздохнул, когда певица проплыла дальше.

Ей вежливо похлопали, затем Элейн перегнулась через стол и кольнула меня вилкой.

— Первый антракт! Пора бежать в театр и сделать умные замечания по поводу «Федры»."

"Норма изо всех сил кокетничала с президентом Драматического объединения, стараясь заполучить то ли значок его землячества, то ли ведущую роль в следующем шоу колледжа. Я понимала, что пытаться оторвать ее от намеченной жертвы бесполезно, поэтому мы с Элейн вдвоем отправились поддерживать честь выпускного курса Вентворта.

По дороге к двери я потеряла Элейн, но вскоре она догнала меня на лестнице.

—  Дорогая, эта дебелая певичка набросилась на меня и засыпала вопросами о собравшихся. Ей хотелось узнать решительно все про Стива. Пришлось наплести ей всякой ерунды.

Я с тревогой подумала, не слишком ли сильно шампанское подогрело ее воображение.

— Что ты ей сказала?

—  Все, дорогая. О том, что отец Стива будет следующим кандидатом в президенты от республиканцев. Что его семья столь же богата, как Рокфеллеры...— Она проскочила через вращающуюся дверь на улицу.— Ах да, она спрашивала и о тебе. Назвала тебя зеленоглазой аристократкой. Хотела знать, не невеста ли ты Стива.

—  Элейн, дорогая, надеюсь, ты сказала, что она ошибается?

Она захихикала.

—  Наоборот! Заявила, что сегодня вечером он собирается объявить о своей помолвке, а что Норма — получившая отставку блондинка из его богатого приключениями прошлого.

Элейн стремительно метнулась в сторону, избегая столкновения с полицейским.

— Если Пенелопа заметит, что я вот так спотыкаюсь, то придется объяснить ей, будто на меня подействовала неумирающая страсть Федры.

Мы, наверное, выглядели спасающимися от полицейской облавы, когда мчались через улицу. Но огни и толпа так нас ошарашили, что мы проскочили «Кембридж» и очутились в фойе соседнего театра, где афиша гласила, что Джильберт и Сэлливан Репертори представляют новую пьесу «Вокс и Кокс» в стиле модерн.

Мне с трудом удалось втолковать Элейн, что мы перепутали театральные подъезды, а к тому времени, когда мы попали в «Кембридж», зрители уже начали расходиться по своим местам.

Мы сразу же наткнулись на Мерсию Перриш. Мне совсем не хотелось ломать перед ней комедию, ибо все мы ее искренне любили и до сих пор удивлялись, как доктор Хаднатт мог жениться на холодной, некрасивой деканше, когда вполне мог заполучить Мерсию. В белом атласном платье, с темными волосами, зачесанными назад и открывающими высокий лоб, прима английского отделения выглядела спокойной и очаровательной, как нарцисс.