Мумия блондинки

Джузеппина наполняла помещение смехом и песнями.

Она протирала и натирала все, что было возможно. Зашивала и гладила одежду Гунтера и Бассовича, а ночью занималась любовью.

— Любовь моя,— говорила она Гунтеру,— нам нужно остаться жить здесь, около этих добрых монахов. Разве это не замечательно?!

Гунтер пытался представить себе физиономию И. С., если бы он мог слышать то, что предлагала девушка, и видеть двух своих асов оперативной группы, грызущих салями, босыми ногами топающих по траве монастырского городка и слушающих смуглую девочку, поющую свои песенки... С ним, без сомнения, случился бы сердечный приступ!

Синьор Бенефекто приходил каждый вечер, чтобы осведомиться от имени отца-настоятеля о здоровье его гостей и спросить, не надо ли им чего-нибудь. Потом удалялся, оставляя после себя стойкий запах навоза.

В этот вечер Бассович мечтательно смотрел, как солнце опускалось за холмы, возвышающиеся над монастырем. Морской бриз принес сладкий запах миндаля.

— Мы долго еще задержимся здесь? — спросил Коста.

— Не знаю,— ответил Гунтер, который жевал соломинку, стоя около нагретой солнцем стены.

Заметьте, что такого рода жизнь меня совершенно устраивает,— сказал Бассович.— Я мечтатель и созерцатель: непорочная сторона нашего существования здесь не оставляет меня равнодушным. Разве что я чувствую себя немного одиноким.

Он бросил красноречивый взгляд на Джузеппину, которая пришивала пуговицы в нескольких шагах от них, вытянув на солнце голые ноги.

— Я могу попробовать поговорить с Джузеппиной,— предложил Гунтер.

— Знаю, вы настоящий друг,— с чувством произнес Коста.— И вы не лишены сострадания, но не только обо мне идет речь. Существует настоящая мумия, которая где-то спрятана и которую мы обязаны найти.

— Я знаю,— откликнулся Гунтер без особого энтузиазма.

— То, что интересует И. С., нашего уважаемого шефа, это не ящик с драгоценностями, а тело самой Мерседес^

— Конечно,— согласился Гунтер.

— И полагаю, что, загорая на солнце и поедая салями добрых отцов Санта-Маргарита, мы не сможем отыскать ее.

— Я не утверждал бы это столь категорично!

Бассович вопросительно посмотрел на него, потом пожал плечами и закрыл глаза, снова погрузившись в дрему, сложив руки на животе.

В этот вечер они отведали фантастический омлет с ветчиной, запивая его молодым вином, и закончили все это овечьим сыром.

— Доброй ночи вам обоим,— сказал Коста.

Бассович закурил сигару, подарок синьора Бенефекто, и отправился в свою комнату."

"Он еще курил, лежа на кровати, когда в дверь постучали. Потом она отворилась, и появилась Джузеппина. Она приблизилась с опущенными глазами к кровати, вся розовая от смущения.

— Синьор Коста...— робко начала девушка.