Мумия блондинки

Руйц-Ибарро всегда отличался предусмотрительностью и трезвым умом.

Коста с недоумением поскреб свой подбородок.

— Но гроб-то ведь не настоящий! — возразил он.— Это лишь один из многих фальшивых гробов, спрятанных в разных местах. Тогда как же случилось, что драгоценности оказались в нем?

— Цепная реакция: вероятно, в определенный момент кто-то выкрал драгоценности из их прежнего тайника и спрятал в этот гроб — именно этот, а не какой-нибудь другой, потому что был уверен, что сможет забрать их, когда захочет.

— А случилось так, что мафия обнаружила это,— подхватил Коста.

— Скорее всего, так и было,— согласился Гунтер.—"

"По причинам, нам пока не известным, мафия обнаружила «клад» и решила завладеть сокровищами.

Бассович перебирал сверкающие камни.

— Здесь их на миллионы долларов,— заметил он.

— Многие пытались оценить эти драгоценности Мерседес. Они стоят от пяти до шести миллионов.

— Гораздо больше, чем ликвидация одного монсиньора, доброй настоятельницы и нескольких монахов,— с горечью сказал Коста.— Вы считаете, что в Ватикане знали, где спрятаны драгоценности?

— Я этого не думаю.

— Теперь понимаю неистовство этих храбрых мафиози,— со смехом проговорил Бассович.— Пять миллионов долларов, которые мирно покоятся в земле Сицилии,— такое случается не каждый день!

Он встал и потянулся.

— Что будем делать теперь?

— Спать,— ответил Гунтер.

Он наполнил мешочек гравием и положил его в ящичек, который поместил обратно в тайник. Потом вернул на свои места планки дна и завинтил болты. Затем, очень осторожно, они уложили манекен на шелковый матрац и разместили все как было. Когда они покидали часовню, вокруг царила тишина.

Гунтер сунул драгоценности в сумку с туалетными принадлежностями, пожелал Бассовичу доброй ночи, лег и сразу провалился в глубокий сон — эта ночь была для него слишком насыщенной.

Он проснулся от чудесного запаха свежего кофе и приятного прикосновения нежных губ к его губам.

— Проснись, милый... уже полдень! — ворковал голос Джузеппины.

Джузеппина намазывала маслом тартинку. Девушка была очаровательна в своем платье из цветастой ткани. В ней уже не было ничего общего с маленькой, забитой и испуганной служанкой из Ларкара Рочча.

— Когда я сегодня утром проснулась, то была так счастлива, что лежала в своей постели и смеялась. А потом сказала себе: Джузеппина, ты сошла с ума! — Она глубоко и счастливо вздохнула.— Так хорошо быть сумасшедшей!

Гунтер допил свой кофе и поставил чашку. Потом он протянул руку и начал расстегивать платье молодой си-цилианки.

— Любовь моя!..— прошептала она.— Не теперь...

— Почему?

У Джузеппины был почти возмущенный вид.

— Но...