Мумия блондинки

—Мы займемся им,— пообещал отец-настоятель.—

Полицию известим через час после вашего отъезда, и, само собой разумеется, никто из монастыря не будет знать, кто вы такие и куда направились.

— Спасибо, падре,— сердечно поблагодарил его Бас-сович."

"— Отец-настоятель монастыря Санта-Маргарита ди Пула займется вашей протеже, Джузеппиной. Он также позаботится о том, чтобы Ватикан был извещен о произошедших здесь событиях и о том решении, которое я был вынужден принять в отношении усопшей.

Ни разу во время их разговора отец Орландо не назвал имени Мерседес Руйц-Ибарра. Для него она была только усопшей.

Гунтеру было интересно, известно ли ему ее имя.

— Было бы чрезвычайно желательно, чтобы в Секретариате государства согласились вернуть тело Мерседес Руйц-Ибарра ее мужу — Эрнесто Руйц-Ибарро, фактически находящемуся в ссылке. Это чрезвычайно упростило бы дело.

— Я не могу предугадать решение Ватикана,— сказал отец-настоятель.— Все, что я могу сделать,— это как можно скорее известить их о вашем предложении.

Он встал.

— Время не ждет. Вам нужно немедленно ехать. Фургончик ожидает во дворе.

Старый грузовичок монастыря хрипел около входа. Гунтер бросил взгляд назад. Он увидел дубовый гроб, закрытый и перевязанный. Молодой монах сидел за рулем. Бассович разбудил Джузеппину, которая выскочила из машины, еще не совсем проснувшаяся, прижимая к животу чемодан. Отец Орландо поднял руку жестом прощания и благословения.

—Мы займемся вашей машиной! — крикнул он.

Несколько секунд спустя фургончик миновал аллею, обсаженную миндальными деревьями, и устремился к дороге. Солнце уже позолотило верхушки холмов. Его розовый свет теснил сумрак аллеи, в то время как фургончик одолевал петлявшую дорогу, ведущую к берегу.

Они прибыли в Капо-Монкербино через час, в пять утра. Море в маленьком, еще спящем порту было тихим, спокойным. Легкий бриз с примесью сильного запаха гнилой рыбы покачивал сети, протянутые между бараками, от которых несло гудроном.

«Терезина» была пришвартована в конце пристани, в укромном уголке внутренней гавани. Это была солидная барка, оснащенная для ловли сардин и тунца. Ее хозяин ждал, стоя на мостике. Высокий малый, сухой и мускулистый, весь заросший черными волосами, казался напряженным и беспокойным.

— Живей! Живей! — бормотал он, пока фургон маневрировал по пристани.

Гроб исчез в трюме и был прикрыт брезентом. Джу-зеппина прыгнула на борт и забилась в угол, не выпуская чемодана из рук.

Молодой монах несколько минут оставался неподвижным, потом помахал им рукой и улыбнулся.

— Ариведерчи! — прошептал он, когда барка отчалила и заработал мотор.

—Ариведерчи, Фратело! — крикнул Бассбвич.

Хозяин барки не разжимал губ в продолжение всего пути. Это путешествие было для него явно неприятным.