Блондинка и брюнетка в поисках приключений

На ее ногах были сабо без задника на таком высоком каблуке, что она слегка покачивалась при ходьбе."

"Я поднялась ей навстречу. Привратник и чистильщик обуви понимающе переглянулись: видимо, они приняли нас за двух влюбленных лесбиянок. Причем мне и моим раздолбанным кроссовкам в этом тандеме отводилась брутальная роль.

– Ты что? – выдохнула я, обретя способность говорить. – Я же специально тебя предупредила, что надо одеться поудобнее!

Настасья сделала обиженное лицо.

– Я и оделась максимально удобно. Я всегда в таком виде по магазинам хожу. И знаешь почему?

– Почему? – машинально спросила я, ожидая услышать в ответ, что продавцы мужского пола отдают ей вещи бесплатно.

– Да потому, что эти туфельки легко скидываются с ноги, и я могу примерить хоть сто пар обуви! То же самое и с платьем. Раз – и его нет! А вот тебе, моя дорогая, придется попотеть в примерочных, – она критически осмотрела меня сверху донизу, – представь, сколько возни будет с одними только шнурками!

Я не знала, что на такое и сказать.

– Но мы же… Мы же… Собирались отправиться на экскурсию! Я думала, что мы сначала осмотрим достопримечательности, – беспомощно возразила я.

Лицо Настасьи окаменело.

– Подруга, ты сошла с ума? Королевская резиденция стоит на одном месте уже черт знает сколько лет. То же самое относится и к Вестминстерскому аббатству, и к колонне Нельсона, и к прочим местам, куда ты так стремишься попасть.

Достопримечательности – это вечное. А магазины – преходящее. Не успеешь и глазом моргнуть, как какая-нибудь нахалка уведет из-под твоего носа уцененный на семьдесят процентов плащ от Вивьен Вествуд, – ее взгляд затуманился, – Мира… Я вижу это… Я могла бы купить пышную юбку и туфельки, как у Сары Джессики Паркер… Я могла бы…

– Твоя мечтательность начинает меня раздражать, – отрезала я.

– Но ты подумай сама, – округлила глаза Настасья, – может быть, в этот самый момент другие, более расторопные девушки уже рыщут по магазинам. И вот-вот они наткнутся на вещи, самой судьбой предназначенные нам!

Я могла бы, конечно, поспорить с ее философией, но не видела в этом смысла. Глаза магазинной маньячки Настасьи уже сияли неоном вывесок, пестрели плакатами «Sale!». Ноздри ее хищно раздувались, подбородок был вздернут, и какая-то значительная часть ее существа уже находилась в ближайшем будущем – примеряла вошедшие в моду латексные сапоги, вертелась перед зеркалом и на ломаном английском спрашивала у продавщиц: «А не кажется ли вам, миссис, что в этих бриджах моя задница, мягко говоря, толста?»

НАСТАСЬЯИтак, мы отправились по магазинам. Я в своем любимом летнем сарафане, который восхищенным недоумением отражался в глазах встречных мужчин и сухим комком застревал в области их кадыков.