Блокпост

Он сказал, что ему никто не поверит, будто Правда такая страшная. А она ему посоветовала солгать. Солги, что Правда красивая, и тебе поверят. И он солгал… У людей ложь вместо правды. Это и есть их правда… А настоящая правда – это вы. Вы пострадали во имя людей, они же вас за это предали, отправили в изгнание. Они избавились от вас, потому что вы страшные внешне. А без вас их ложь так и останется красивой…

Я вспомнил, как смотрела на меня девушка, сопровождавшая командира бригады. Да и сам полковник отнесся ко мне с плохо скрытым отвращением. А как насмехался над нашей группой старший лейтенант Свистун… Пилоты вертолета и вовсе приняли нас за зосов. И спецназовцы, прибывшие за их останками, не захотели с нами общаться, потому что нас изуродовало Аномалье…

Да, именно Аномалье изуродовало нас. Но ведь оно же и приняло нас, как своих. И все потому, что мы поняли, каково это быть не такими, как все. Мы поняли, что зомби ничуть не хуже нас, поэтому и не стали в них стрелять. Поэтому и стали для Аномалья своими… А может, мы – это правда Аномалья. Не ложь, а именно правда, поэтому оно и хранит нас.

ГЛАВА 13

Журавли клином пронизывали даль высокого, но серого неба. Закончилась летняя пора, зима уже не за горами, скоро завоет, заметет. Птицы улетают на юг, а мы остаемся здесь. Тоски не было, но тревога холодными руками обнимала душу.

– Глянь, недогерой хвост свой потащил! – с высоты смотровой площадки громко прокомментировал Якут.

Он смеялся и пальцем показывал на Титаника, который с понурым видом поднимался по железной лестнице на крышу столовой. Там, в квадрате пулеметного гнезда, крупногабаритный Малыш ждал смены. Два часа отстоял на посту, и Титаник должен был его сменить.

– Хорош зубоскалить, – сердито глянул на Якута Баян. – Совсем пацана затюкали. Нельзя так…

– А зачем он гиганта из себя рисовал? – протянул Якут, сконфуженный неожиданным отпором со стороны своего лучшего друга.

– Что было, то было.

Я тоже вступился за Титаника, хотя еще вчера готов был вырвать ему язык.

И надо было ему растрепаться, что Марица отдалась ему, как последняя шлюха. А ведь не было ничего такого. Только массаж с легким эротическим оттенком. И со мной так было, и с Баяном, который отправился к ней после меня, и с Чижом, которому также подфартило… Завтра мы снова навестим «Пещеру», завтра повезет и другим, но я точно знал, что Марица ни с кем не ляжет.

– Нельзя так, – качая головой, повторил Баян. – Мы – одна семья. А если в семье урод, то его стараются сделать нормальным.

– Так потому и смеемся, чтобы исправить.

– Ты не смеешься, ты издеваешься. И Чиж, и Скорняк… Да и я тоже… Да и Малыш уже косо на него смотрит… Нельзя так. А то ведь доведем парня до петли. Он с поста снимется, я с ним поговорю.