Близость. Переходя черту

Но, если я сейчас позволю женщине начать себя жалеть, то точно не выдержу и разрыдаюсь.

А я не должна. Не имею права просто делать этого сейчас. Тётя Люда и так винит себя за разыгравшуюся минутой ранее сцену. Ни к чему давать ей ещё один повод для самобичевания.

- Катя! – голос соседки вновь выводит меня из тяжёлой пелены собственных мыслей. – Детка, пожалуйста. Ты пугаешь меня. Скажи хоть что-нибудь! – буквально умоляет. Подойдя ближе и взяв меня за плечи, ловит мой взгляд. Глаза женщины влажные, и я как в открытой книге читаю в них страх, горечь и мольбу.

Я понимаю, что должна начать говорить, что не стоит так мучить её, ведь она и без того себя терзает. Но слова, словно застревают в горле и никак не хотят выходить наружу.

Возможно, так проявляется истерика? Потому что я даже не в силах построить ни одной связной мысли в своей собственной голове, ни то что, сложить их в какое-то предложение и произнести его вслух.

Открываю, было, рот, но горло дико пересушено. Пытаюсь сглотнуть слюну, но ощущаю внутри только неприятное царапанье шершавого языка по обезвоженной слизистой.

Тётя Люда, кажется, без слов понимает, что со мной происходит, потому что поворачивается к буфетному столику, берёт оттуда графин и, налив в стоящий рядом стакан воду, передаёт его мне.

Делаю несколько больших шумных глотков, с трудом проталкивая жидкость сквозь сведённое нервным спазмом горло, и ставлю стакан на стол рядом с собой.

После достаю из кармана телефон, и ищу нужное мне приложение.

- Тётя Люда, я Вам такси вызвала. – шепчу, охрипшим от обезвоживания голосом – Вы поезжайте домой. Я устала сегодня. Хочу пойти спать.

- Нет, Катя. – резко машет головой женщина, устремив в мою сторону решительный взгляд. – Нет, я не могу. Ты же слышала, что сказал Андрей, когда уходил. Он просил меня присмотреть за тобой.

Но я, игнорируя слова соседки, направляюсь в прихожую, чтобы подать ей её пальто. Я понимаю, что веду себя грубо, можно даже сказать по-хамски, выпроваживая её. Но не могу сейчас поступить иначе.

Я просто не смогу дальше выдерживать её присутствия рядом. Дело не в ней самой. Я бы никого сейчас не хотела видеть. Мне просто нужно остаться одной.

Мне невыносимо чувствовать этот жалостливо-раскаивающийся взгляд женщины на себе, видеть, как она сочувствует моему горю, и винит себя в этом.

Мне не нужна эта жалость. Я не хочу, чтобы меня жалели, сочувствовали, успокаивали и уверяли в том, что всё у меня будет хорошо, и всё обязательно наладится. А я знаю, что именно этим тётя Люда и планировала заниматься до тех пор, пока не вернётся Андрей. Вижу это в её глазах, читая женщину, как раскрытую книгу.

- Я ведь взрослая уже.