Близость

Ты меня можешь считать кем угодно, но, если выражаться твоим языком, я люблю свою супругу. И я люблю только ее. Не обманываю, не устраиваю постельные пляски за спиной. Она все знает. Я перед ней голый. Каждый раз. Я честен, открыт, и я полностью ей принадлежу. Это звучит парадоксально, но такова правда. Я не Артур, который ебет свою наглую тварь каждый раз, когда Самира голову в сторону отводит. Он слишком много ей позволяет, но знаешь что? Несмотря на то, какой я весь из себя мудак, если бы какая-то блядь отправила что-то даже на один процент похожее моей жене...я бы ее убил. В тот же миг, когда она хотя бы подумала, что имеет право унижать мою женщину, горло бы ей перегрыз к хуям собачьим! Вот это любовь. Она грязная, некрасивая, но вот так это должно на самом деле работать. Трепаться может каждый. Треп - это гребаный мусор. Я не люблю трепаться. Не люблю розовые сопли, но я за свои слова отвечаю. Можешь у Насти спросить. Сколько телок написали ей? Даже просто написали. Я уже молчу про фотку моего члена и той гадости, которую ты слышала.

Золотов отпускает меня, а потом встает. Я медленно поднимаю на него глаза, и пусть положение наше мне не нравится, но сейчас я не только физически ниже него. Но и морально тоже. И такое тупое чувство проскакивает, будто я ученик, а он мой Йода.

В мире разврата и хаоса, чтоб его…

Даня ухмыляется, склоняет голову чуть вбок, а потом добавляет.

- Я тебе не враг, Катя. Ты мне даже нравишься. Дерзкая, вся из себя такая спонтанная, да и вы с Дамиром к себе располагаете, поэтому не считай, что я сплю и вижу разрушить ваши незыблемые отношения. Я в этом мире кручусь давно и знаю все, что происходит за закрытыми дверьми, поэтому говорю как есть. Нет в наших кругах ни одного мужика без телки на стороне. Даже те, кто кажутся тебе примерными семьянинами, раз или два запятнали свои усики. Потом развелись. Кто-то бурно. Кто-то тихо. Но итог один. Почему, как ты думаешь, у футболистов всегда есть бывшие жены? Многие же, как вы с Дамиром, приехали из задницы этой страны покорять столицу. Почти все привезли с собой жен. Почти все с ними по итогу развелись. Хочу ли я для вас этого? Нет. Поэтому я пытаюсь помочь тебе увидеть картину целиком. Не хочешь смотреть? Веришь в принципы и мораль? Верь. Когда пополнишь ряды тех, кто не сумел подстроиться, не плачь.

Он уходит. Оставляет меня, хотя слова его уходить не спешат. Напротив. Они располагаются в моей голове, как в самой комфортной для себя среде. Раскладывают свои вещи. Обустраиваются.

И я чувствую еще больший ужас.

Словами не передать, как бы мне хотелось верить, что мужчина - это скала. Но существует фраза об обратном, поэтому мне сложно изгнать противных червячков.

Конечно, мы никуда не поехали.