Близняшки от босса. Сердце пополам

Туманов криво ухмыляется, обводя меня просвечивающим одежду взглядом, и разве что пальцами не щелкает.

— Так, стоп, — отвлекается от бумаг Шторм. — Снежана… — многозначительно смотрит на Романа, и тот одними губами подсказывает боссу мое отчество. — Снежана Валерьевна не секретарь, а личный ассистент. Моя правая рука. Что же это получается, Марк Альбертович, вы МЕНЯ за кофе только что послали?

Ошеломленно хлопаю ресницами, удивляясь, как Вадим умудрился так вывернуть фразу Туманова. В свою очередь, Марк примирительно выставляет ладони перед собой и даже бурчит мне что-то, похожее на «Прошу прощения».

Удовлетворенный тем, что «установил справедливость» и заодно нос ненавистному конкуренту утер, Шторм закатывает рукава рубашки, таким образом готовится к работе.

Я замираю, в ужасе округляя глаза. И дело не в том, что Вадим наплевал на дресс-код. Его поведение вряд ли стало неожиданностью для кого-то из присутствующих.

Проблема в другом…

Его руки тоже подверглись «нападению» маленькой «художницы»! И сейчас перед всеми предстал ее шедевр.

— О-о-о, я смотрю, у вас «подарок» из детдома? — тепло смеется заместитель министра информации.

Тем самым лишь усугубляет ситуацию.

Мне точно конец! Ведь я забыла предупредить босса о своей лжи. Перехватываю пылающий янтарный взгляд, слабо киваю, пытаясь подать Вадиму хоть какой-то знак. Однако на помощь вовремя приходит Роман. Наклонившись, он шепчет Шторму буквально пару слов.

— Как прошла ваша поездка? — продолжает поддерживать разговор Иванов.

— Весьма… кхм… — Вадим простреливает меня быстрым взглядом и указывает на выход, — …продуктивно. Извините, что заставил вас ждать.

— Нет-нет, все в порядке, — отмахивается замминистра. — Детки — это святое.

Выдыхаю чересчур шумно и спешу покинуть совещание.

До конца дня сижу как на иголках. Приговора жду."

"Но босс на удивление спокоен. И даже благодарит меня за работу. Чуть позже Роман доверительно сообщает, что встреча прошла успешно. А замминистра чуть ли не по-новому взглянул на Шторма.

Для меня это значит лишь одно — сегодня меня не уволят. Уже победа.

Вечером заезжаю к маме и собираю наши с Ритой вещи. Точнее, то, что удалось увезти из квартиры мужа. После нашей последней встречи я туда больше ни ногой. Выкручусь тем, что есть. Или новое куплю.

Делаю все молча и быстро. На вопросы мамы не отвечаю. Не реагирую и на ее причитания.

— Дочь, я ведь не прогоняю тебя, — шепчет она с горечью, когда я уже стою на пороге. — С внучкой помогу, когда скажешь. Зря переезжаете. Останьтесь, — почти просит. — Или хоть скажи, где жить будете? У Златы?

— Нет, мам, — огрызаюсь я. — Пока ты выбираешь Антона, я не хочу говорить, где нас искать. Потому что боюсь мужа, — признаюсь честно.

И ухожу.