Близняшки от босса. Сердце пополам

Наверняка она выбирает слабые духи, чтобы не раздражать дочку. Заботливая…

— Это что? — разрываю тишину, чтобы мысли дурные в голову не лезли."

"— Крем для рук, — тихо отзывается Снежана и почему-то в глаза мне избегает смотреть. Это немного настораживает. — Сначала попробуем нанести его и подержать пару минут. Крем должен размягчить кожу, чтобы легче было убрать следы. Наверное, — виновато плечами пожимает, а я лишь киваю, готовый на все, что будет делать со мной эта женщина. Клоуном я на встречу идти и Туманова радовать не хочется. — Потом мицелляркой потрем, — споткнувшись о мой вопросительный взгляд, поясняет: — То есть жидкостью для снятия макияжа. Если все-таки что-то останется, можно припудрить или тоналкой покрыть.

— Без третьего этапа обойдемся, — недовольно бурчу я.

— Вам не кажется, что вы не в том положении, чтобы диктовать условия? — пытается выдержать серьезный тон, а сама улыбается.

Насмехается надо мной опять, нахалка! Совсем страх потеряла. Кто в доме босс, в конце концов? Тьху, то есть в компании…

— Снежана, — чуть повышаю голос.

— Извините, — сглатывает она, стирая с лица ухмылку, и руку ко мне протягивает. — Вадим, не могли бы вы… — пальчиком тычет в ворот рубашки. — Чтобы я не испачкала… У вас ведь вся шея в «росписях»? — опять уголки губ вверх приподнимает.

Небрежным движением расстегиваю пуговицы чуть ли не до середины. Усаживаюсь удобнее, готовясь к «процедуре». Но Снежана медлит. Опускает взгляд на обнаженный торс.

— Ожоги? — изучает светлые пятна на моей груди, отличающиеся от основного оттенка кожи.

— Угу, — отмахиваюсь. — В детстве скатерть со стола стащил. Вместе с тарелкой горячей каши. Мама только сварила и оставила остывать.

— Поэтому теперь вы сами даже чай холодный пьете? Чтобы с дочкой подобное не повторилось? — догадывается сразу.

Лену долго приучать пришлось к «новым порядкам» после рождения Али. Хотя, казалось бы, все просто: никакого кипятка рядом с дочкой.

— Мне-то на себя плевать, — хмыкаю я, пока помощница бровки сводит и вздыхает тяжело. — Но Аля — девочка. Не могу допустить, чтобы у нее внешность была испорчена по моей вине.

— Ясно, — сипло лепечет Снежана. — Я за Риткой тоже слежу, переживаю безумно, — признается вдруг.

Закусив губу изнутри, приближается практически вплотную, проводит ватой с кремом по моему подбородку, спускается ниже. Почти не дышит.

Прищурившись, наблюдаю за помощницей. Могу поспорить, что она ватный диск использует исключительно для того, чтобы не касаться меня. И в моменты, когда подушечки пальцев соскакивают и случайно проскальзывают по коже, Снежана отдергивает руку, словно ее электрическим разрядом шарахнуло. Собравшись, продолжает наносит жирный крем.