Близнецы от врага. Чужая тайна.

Потом образование заочно получила, на работу к Игорю напросилась. Ну и…

Затихаю. Молчит и Алекс. Потому что мы оба помним нашу первую встречу у Крестовского. И то, как Врагов обращался со мной тогда, полностью оправдывая свою фамилию…

Протяжно выдохнув, Алекс притягивает меня к себе. Целует в висок, прижимает голову к своей груди, гладит по волосам.

- Я не знаю, как ты простишь меня, - говорит сквозь боль и вину. - Я сам себя простить не могу. И мальчики в данной ситуации чертовски правы. Не заслужил я вас.

- Ты обещал, что мы справимся, - всхлипываю я.

- Обещал, значит, так и будет, - отрезает уверенно. – Я вас больше не отпущу.

Обнимает меня крепче, проводит ладонью по спине, перебирая пальцами вдоль позвоночника. Молчит некоторое время, словно размышляет о чем-то, а потом вдруг выдает:

- А Илья?

- Что «Илья»? – хмыкаю недоуменно.

- В честь кого ты его назвала? – говорит медленно, будто каждое слово подбирает. - Или просто так?

- Нет, не просто так, - вздергиваю подбородок и встречаюсь взглядом с Алексом. - Илья носит имя одного очень важного в нашей жизни мужчины…"

"Буквально за доли секунды мой горячий мужчина обращается в глыбу льда. Впивается в меня синим взглядом, от которого перехватывает дыхание.

Я, в свою очередь, угрюмо свожу брови: он когда-нибудь прекратит меня ревновать на пустом месте? Впрочем, если вспомнить наши отношения в прошлом и причину расставания, то нет… никогда.

- Кто этот мужчина? – уточняет Алекс, стараясь выглядеть невозмутимым, но я вижу его насквозь.

Не хочу обижаться, играть, поэтому лишь улыбаюсь снисходительно – и выкладываю все как на духу.

- Илья Романович – мой врач-гинеколог, - замечаю, как расслабляется лицо Алекса. - Меня после угрозы выкидыша сразу к нему на учет поставили. Беременность проходила очень тяжело. Близнецов нелегко было вынашивать. Постоянный тонус, тянущие боли. Я стала завсегдатаем клиники. Илья Романович меня вел, малышей каким-то чудом сохранял каждый раз. Когда я теряла надежду, именно он поддерживал, - глотаю слезы. - И роды принимал тоже он. Если бы не Илья Романович, меня бы на кесарево отправили, - вздыхаю лихорадочно. – В общем, благодаря ему малыши родились здоровыми и в срок.

Алекс кивает, заключает мое лицо в ладони, целует в лоб. Ласково, почти невесомо.

- Маленькая птичка, сколько ты пережила, - с грустью и виной в голосе шепчет он, - без меня.

Не сводит с меня пристального взгляда, фильтрует каждое слово.

- Что ж, - произносит, наконец. – Значит, с третьим тоже к Илье Романовичу пойдем, - подмигивает лукаво.

Намеревается сказать что-то еще, но я прерываю его речь поцелуем. Алекса не нужно долго уговаривать – его реакция мгновенная и бурная, как ядерный взрыв.