Близко

Так же легко он наполнил жизнью и теплом квартиру и самого Петра. Вот только теперь та снова станет склепом. Возвращаться домой решительно не хотелось.

Поэтому Пётр навязался в помощники. А Гошик, явно подобревший от приобретения отдельного жилья, ему позволил.

Около трёх часов они разбирали вещи, двигали мебель, переставляли и обустраивали всё. Петров даже немного вспотел. Пришлось снять пиджак и закатать рукава рубашки. Гошик, на удивление, в нерастянутом свитере тоже, кажется, упрел. Потому что в какой-то момент решительно стянул его и бросил в кресло.

А Петя невольно завис, зацепившись взглядом за полоску светлой кожи в том месте, где задралась у Литвина майка.

Наваждение рассеялось быстро, когда Селёдка вдруг громко заорала посреди комнаты.

– Чёрт, – опомнился Гошик. – Я забыл распаковать её туалет.

***

Около девяти вечера Петя засобирался.

Они уже давно всё сделали, даже успели выпить сладкого чая с корявыми бутербродами. Гошик сбегал в супермаркет, который находился прямо в этом же доме. И теперь уже обсуждали кое-какие детали по новой работе Литвина.

Пётр периодически залипал то на пухлых губах Игоря. То на кончиках-стрелах его ресниц. То на острой скуле. Такой фактурной, что казалось, тронь – порежешься. Но продолжать эту сладкую пытку бесконечно, увы, было нельзя. Да и Гошик уже начал позёвывать. День выдался длинным и насыщенным.

– Что ж, – Петя хлопнул себя по коленям, поднимаясь из-за кухонного стола. – Мне пора домой. Завтра рано вставать.

– Да, конечно, – Гоша вдруг смутился, будто только сейчас осознал, кто именно всё это время сидел у него на кухне. Он отвёл глаза и потеребил край клетчатой клеёнчатой скатёрки, которую купил всё в том же супермаркете. – Спасибо тебе большое. За всё. И приютил, и с работой помог, и с квартирой. И с вещами вот, – он обернулся, оглядывая уже ставшую абсолютно обжитой студию.

– Да не за что, – Петя криво усмехнулся. Нет, на самом деле он действительно ничего не хотел за то, что сделал для Игоря.

Пусть изначально помочь он согласился только по просьбе Ромы. Но потом всё это приобрело совсем другие причины. Впрочем, независимо от них какой-то корыстной цели Пётр не преследовал. Хоть и не привык делать что-то для малознакомых людей бескорыстно.

Но Игорь, он был другим, как когда-то сказал сам Петя. Гошик внезапно оказался тем парнем, ради которого Петру захотелось стать хорошим. И это было совершенно не сложно.

Но и уходить просто так, с пустыми, так сказать, руками он совершенно не хотел.

Уже обувшись и надев пиджак, стоя практически в дверях, он вдруг качнулся к Гошику, провожавшему его, вперёд. Тот расширил от шока и неожиданности глаза, но не отшатнулся. Стоял, как стойкий оловянный солдатик и пялился, раскрыв рот.