Близкие люди

— И все время выигрывал, что ли? — спросил Степан. Он добыл из-под стола портфель, засунул в него папку с бумагами и теперь думал, не сунуть ли туда же и телефон. В кармане он ему всегда мешал, но из портфеля его было дольше доставать.

— Почему? — удивился Белов.

— Там все суммы записаны одинаково, Эдик. Это означает, что он все время делал с ними что-то одно — или получал, или отдавал. Если бы и то и другое, он бы их по-разному записывал.

— Не факт, — сказал Белов быстро.

— Да на самом деле почти что факт, — подал голос Чернов. — Он бы плюсы-минусы ставил или разными чернилами рисовал.

— Это так в детективах пишут?

— Это и без детективов ясно.

— Конечно, как же может быть что-нибудь неясно! Ты у нас такой проницательный!

— Я не проницательный, я просто умею думать.

— Это тебе только так кажется, Вадик…

— Стоп, — приказал Степан негромко. — Ничья. Ноль — ноль. Все по домам.

— Паш, не надо нас разнимать как пацанов, — сказал Чернов злым голосом и одним движением поднялся из кресла. Книженция полетела на пол. — Я не твой сын, блин, и мне не семнадцать лет. Только я никому не позволю делать из меня идиота!

— Никто не делает из тебя идиота… — начал было Белов, но Чернов не дал ему договорить:

— Так что ты найди себе другой объект для развлечений, Эдик!.. Не доводи до греха!..

— До какого еще греха?.. — пробормотал Белов.

Топая по хлипкому полу с такой силой, что на Степановом столе повалилась подставка для ручек, Чернов прошагал к двери, рванул ее, чуть не сорвав с петель, и выскочил на улицу. Все время он бормотал себе под нос какие-то невнятные ругательства и угрозы. Хлопнула дверь машины, заревел мотор, и «лендкрузер», набирая скорость, вылетел с площадки.

— Обалдел мужик совсем, — сказал Белов как-то не слишком уверенно, — ну на что это похоже?"

"— А что ты к нему лезешь все время? И учишь, и учишь, и намекаешь, и усмехаешься многозначительно?! Что ты ведешь себя, как будто он в пятом классе, а ты в десятом?! — Степан повесил портфель на плечо и тоже прошагал к двери. — Ваши дрязги в ближайшие две недели я разнимать не собираюсь. Некогда мне! У меня труп на территории и отставание от графика опупенное! Женитесь, разводитесь, топитесь, море рядом! Делайте что хотите! — Как обычно, он гневался вполне натурально и где-то даже искренне, но все время помнил о тетрадочке, лежащей у него в портфеле, и о загадочных записях.

«Посмотрю еще, разок перед сном», — решил внутренний, скрытый от посторонних глаз Павел Степанов, а наружный закончил устало:

— Как вы мне надоели. Оба. И разбираться в ваших высоких отношениях я больше не буду, так и знайте!

Он кивнул сердитому Белову и побрел к своей машине.