Близкие люди

— Ваш Муркин, насколько нам известно, не был ни председателем совета директоров «Лукойла», ни главой «Газпрома», — непонятно сказал капитан Никоненко и задумчиво щелкнул ногтем по носу бронзового чудища. — Все, что, могли, мы сделали, а дальше…

— Дальше, дальше, — пробормотал Степан и откинулся в кресле. И пультом почесал голову. — Дальше… Если по моей стройке шатается убийца, то это мои проблемы. Правильно я понимаю?

«Что он делает, мать его, — быстро и яростно подумал Чернов, — хочет по новой кашу варить?! Чего ему теперь-то не хватает?! Все же ясно! Нужно этого капитана провожать к Аллаху, а Степан привязался как банный лист…»

— Вы хотите серьезного расследования? — осведомился Никоненко холодно. — Правильно я понимаю?

Степан усмехнулся довольно мрачно.

— Вы все понимаете даже слишком правильно, — сказал он. — Странно, что вы все так правильно понимаете, Игорь Владимирович.

— Ну да, — протянул Никоненко неопределенно, — конечно. Откуда что берется?

— Кофе, Павел Андреевич! — доложила преданная Тамара. — Можно подавать?

— Подавай, — разрешил Степан с заметным облегчением. — Ты к Зине за пирогами сбегала?

— Сбегала, Павел Андреевич! Сегодня с мясом и рисом! Были с яблоками, я парочку взяла на всякий случай, если ваш гость любит с яблоками…

Тамара тараторила без остановки, расставляя на столе чашки, тарелочки с лимоном, плетенку с сухарями и пироги, дивной красоты пироги в выстланной чистой салфеткой мисочке.

Никоненко смотрел во все глаза. Тамара ухаживала за своим начальством с истовой радостью, как старая нянюшка за господами в фильме «Барышня-крестьянка».

Ни одной фальшивой ноты, отметил капитан Никоненко с уважением. Только искренняя, чистая радость и обожание.

Интересно, чем Павел Степанов внушил Тамаре столь светлое и пылкое чувство? Человек он не так чтобы приятный, а вот поди ж ты!..

И опять, как тогда, в первый раз, что-то странное почудилось капитану Никоненко во всем здешнем воздухе, что-то странное и неприятное, почти угрожающее, что обязательно должно произойти и произойдет, что бы ни думал капитан Никоненко.

— Так что можете вашего Муркина забирать, если родные так и не объявились, хоронить и так далее. С нашей стороны ни вопросов, ни пожеланий нет. — Никоненко откусил пирога и даже зажмурился от счастья. Ему было проще всех, и отчасти он даже жалел Павла Степанова. Капитан перестал отвечать за что бы то ни было с тех пор, как получил заключение о том, что Муркин погиб в результате несчастного случая. — Работу можете продолжать, по нашей линии никаких вопросов не будет.

— Это хорошо, — сказал Степан ненатурально бодрым голосом и тоже откусил от пирога.

Странно, сегодня Зинины пироги показались ему совершенно безвкусными.