Близкие люди

В ушах вязла непривычная и потому пугающая тишина.

Про золотую зажигалку с надписью «Кельн Мессе», которая болталась у него в кармане и которую он собирался вернуть Степану, Чернов совсем забыл.

* * *

Он опаздывал всего на десять минут, но злился так, как будто опаздывал по меньшей мере на час. Ему было жарко, ухо горело от непрерывных разговоров по телефону, и еще он никак не мог найти место, где оставить машину.

Тихий центр был запружен машинами. Под чахлыми наивными липами, которые каждый год по весне покрывались нежными крохотными листочками, неизменно чернеющими и засыхающими к середине июня, паслись стада разнообразных автомобилей — от шикарных представительских «вольво» до «четыреста двенадцатых» «Москвичей», исправно возивших хозяев с работы на вожделенные шесть соток и обратно.

Степан три раза проехал мимо школы, но найти места так и не смог. Ругаясь себе под нос, он наконец приткнул машину на углу какой-то параллельной улицы и потрусил к школе, надеясь, что никакой придурок не въедет в заднее левое крыло его джипа.

На школьном крыльце он остановился передохнуть и вытереть мокрый лоб.

Чертова училка, сколько времени он из-за нее потерял, сколько усилий приложил, чтобы вырваться с работы! Да еще стоял в пробках — поехал-то он в полшестого, самое пробочное для Москвы время! — да еще ползал по всем окрестным переулкам в поисках свободного места!

В вестибюле молодцеватый охранник читал детектив, засунутый для конспирации в ящик стола. На Степана он посмотрел вопросительно и ящик моментально задвинул.

— Мне нужна… — Степан внезапно забыл, кто именно его вызвал, и полез в нагрудный карман за бумажкой. — Так, сейчас я найду…

— Вы, наверное, Павел Андреевич? — спросили рядом. — Дима, это ко мне, один из родителей. А я Инга Арнольдовна.

Степан обернулся.

Неизвестно почему — может, из-за экзотического имени, а может, потому, что он был страшно зол на нее, — он ожидал увидеть высоченную костлявую стерву средних лет с жалким пучком желтых волос и лошадиными зубами.

Она была не слишком высока и как-то подозрительно молода. У нее были блестящие и прямые каштановые волосы, завивавшиеся к подбородку, ровные длинные брови, светлая кожа и яркие глаза. Держалась она очень строго, но как-то так, что Степану моментально расхотелось с ней скандалить.

— Пойдемте, Павел Андреевич, — сказала она. — У нас всего только пятьдесят минут, а разговор предстоит долгий.

— Долгий? — пробормотал Степан, глядя ей в затылок. Она шла впереди, длинная юбка развевалась, приоткрывала изящные щиколотки.

— Сюда, пожалуйста. — Она пропустила его вперед в какую-то небольшую уютную комнату с креслами, диванами, пальмами и аквариумом.