Близится буря

Вернется только один. Надо выйти на тот пляж, — показал он, обернувшись, — и там во-он флагшток, видите? Надо поднять флаг, тогда пошлем лодку. Если флаг не поднимаешь, то мы думаем, что там не закончено и человек просто так шляется. Потом заберем тело. Заодно и проверим. Все. Давайте по лодкам.

По всему скоплению людей на воде пошел шум, едва мы начали рассаживаться по лодкам. Свист, крики, мужские и женские. Женщин много, кстати, даже очень. Увидел Арсения Белого, сидящего на палубе под тентом, за столом, уставленным кувшинами и корзинами с фруктами, сразу с тремя женщинами, на другой яхте, которая называлась «Мираж», тоже сидел кто-то солидный, толстый, красномордый, в исключительно мужской компании. Шоу у них, точно.

Гребец — татуированный с головы до пят жилистый негр — навалился на скрипнувшие весла, легкая лодка сразу разогналась. Зеленая гора острова, формой похожая на верхушку кекса, медленно приближалась. Я посмотрел на Павла, лодка которого удалялась от нас с каждым гребком весел. Смотрит на остров и… что это он делает? Крестится? И губами шевелит. Павел, да ты весь на нервах, это же хорошо. Не такой ты и железный, получается.

А вот я как-то перегорел уже, сейчас просто собран и спокоен. И как-то даже не думаю, что меня убить могут, просто свой план в голове перебираю. Словно не на поединок отправляюсь, а забор чинить на даче.

Лодка совсем маленькая, даже на малой волне качается. Сдвинул карабин так, чтобы на него брызги не летели. Понятно, что не успеет заржаветь, но все же, привычка уже.

Ближе остров, ближе. Вот он на левый траверз лодки сместился, волна чуть изменилась, начала покачивать с боку на бок. Я оглянулся: на лодках почти все стоят, смотрят вслед. И что им видно будет после того, как мы уйдем в заросли? Наверняка ничего, разве что выстрелы услышат. А расходиться явно не собираются, потому что все с едой, вином, пивом — пикник на воде, в общем, городской праздник.

Гребец развернул лодку прямо на берег, явно стараясь разогнать ее как можно быстрее, затем ее острый нос ткнулся в зашуршавшую гальку, а гребец поднял руку, сказал:

— Жди выстрела.

Ждать пришлось минуты три. Потом вдалеке послышался хлопок, и я, перешагивая через банки, встал на нос лодки и прыгнул как можно дальше вперед, чтобы не замочить сапог. А затем быстро зашагал в сторону леса. Вот теперь надо торопиться."

"Подходя к лесу, ускорился до бега. Сомкнулись над головой листья, упала тень. Все, теперь меня ниоткуда не видно, ни с лодок, ни даже с холма, если Павел туда все же полезет. Стоп. Кусты, мне сюда и надо.

Упал на колени, открыл рюкзак, вытащив оттуда крашенную травой рубашку, стащил с себя надетую, серую в клетку, откинул в сторону. Сдернул с головы самодельную черную бандану — тоже в сторону.