Близится буря

По ходу дела открыл барабан револьвера, пальцами вытащил израсходованные гильзы, на их место воткнул свежие патроны, потом скорозарядник заполнил, он у меня один.

Так, что дальше будут делать? Просто прижмут в доме или попытаются взять? Вообще этот угловой дом вместе со складом способен создать серьезную позицию, с которой обзор и обстрел всюду. А так получается, что мы половину этой позиции за собой удерживаем, а это значит, что нашим маршрутом, просто от порта, сюда могут подойти ополченцы, и отстреливаться пираты не смогут.

Есть, остатки стекла в окне посыпались, полезли к нам.

— Васька, давай назад, к стене! Сейчас гранаты полетят.

Васька послушно сдвинулся, а по полу первого этажа заскакало-покатилось что-то тяжелое. Я прикрыл уши, снизу бабахнуло, выдуло во все стороны облако тротилового дыма. Есть, вторая полетела!

Опять грохнуло, посыпалось стекло и бутылки — кажется, кранты кабаку. Через запах тротила запах вина пробиваться начал, плотный такой. К этому времени я выдернул гранату из подсумка у Васьки, рванул шнур и катнул ее тушку поближе к окну.

Там заорали панически — успели залезть в кабак, похоже. Бабахнуло опять, затем заорали уже не панически, а от боли.

— А, скотина, словил! — заорал я злорадно."

"Дым, треск внизу — заднюю дверь, что я закрыл, вынесло, переломив доски и раскидав по полу. Какая-то лихая темная фигура заскочила внутрь, попала под картечь из Васькиного дробовика, упала, как кувалдой битая. Потом выстрел откуда-то из нижнего зала, Васька только дернулся и осел в мою сторону по стене, на которой осталось огромное кровавое пятно — пуля из карабина прямо между глаз его ударила. Я увидел мелькнувший силуэт, присевший за спинку дивана, выстрелил дважды в эту самую спинку, попал явно, убил или нет — не знаю, но больше оттуда не стреляли.

Рядом со мной оказался Байкин, пальнул куда-то, куда — я не видел, а я по ходу дела снял с Васьки две последние гранаты, сунул в свои открытые подсумки. Потом закинул револьвер в кобуру, отбросил в сторону винтовку, вооружился дробовиком, подняв его с пола возле убитого.

— Фрол, давай еще гранату на улицу, к окнам, они там должны сидеть!

С улицы по окнам активная пальба, пули лупят по стенкам, сшибая штукатурку и откалывая кирпич. Потом в комнате грохнуло, полетели доски, что-то тяжелое свалилось мне, сидящему за косяком двери, на голову, я скосил глаза — по полу катилась чеканная медная ваза.

Из гранатомета долбить начали! Теперь точно хана! Фрол жив и цел, кажется, хоть вид у него и обалдевший. Повезло: граната влетела в буфет, стоявший у дальней стены, и взорвалась внутри, доски нас от осколков прикрыли. Но буфета больше нет.