Ранние цивилизации Ближнего Востока

В первую очередь речь в данном случае идет о текстах, на первый взгляд кажущихся подлинными историческими сочинениями: списках важных событий, собранных в своего рода хроники или систематизированных авторами сборников предсказаний, исходя из того, какие знамения их предвещали. Эти списки могли быть основаны на источниках, относящихся к тому же времени, что и перечисляемые в них события. В этом случае историк вполне мог бы, проведя критический анализ текста данных перечней, извлечь из них несколько важных фактов, не нашедших свое отражение в других источниках. В то же время он не в силах отличить реально происходившие факты от вымышленных. Ведь в произведениях, относящихся к данному литературному жанру, в первую очередь описываются чудеса и знаки. Кроме того, со временем они должны были «обрастать» подробностями, являющимися плодом воображения и стремления к сверхъестественному.

Хронологическая таблица II[3]

Аналогичные подробности в изобилии присутствуют в произведениях, относящихся к другой категории, основанных на вымышленным событиях и впервые появившихся во 2-м тыс. до н. э. Очевидно, жители древней Месопотамии довольно рано осознали, что эпоха, на протяжении которой их страна впервые получила известность далеко за ее пределами, навеки останется одной из наивысших точек в ее историческом развитии. Эта сага и ее персонажи вскоре, возможно начиная с падения Аккада, стали частью фольклора, а затем и литературы. Данной традиции мы обязаны появлением поэм, небольших эпосов, читатели которых, как правило, получают моральный или религиозный урок, познакомившись с судьбами прославляемых в них исключительных людей, особенно Саргона и Нарам-Суэна.

В некоторых из этих сочинений описывается величие того или иного периода либо его катастрофическое завершение, как будто их авторы сомневались (историку приходится задавать себе вопрос о том, не стоит ли ему последовать их примеру) в истинной ценности этих древних авантюр. С уверенностью можно говорить о том, что вымышленное с самого начала (и еще в более значительной степени, когда написание того или иного произведения от описываемых в нем событий стали отделять все большие промежутки времени) переплеталось в данных сочинениях с реальным. Отличить одно от другого крайне затруднительно, а порой и вовсе невозможно, особенно при отсутствии надежных письменных источников, способных помочь нам в этом. В большей или меньшей степени с реальностью могут быть связаны только ключевые события этой драмы, очищенные от (очевидно, вымышленных) деталей. Однако даже их не всегда можно выловить из полноводного потока легенд. Пожалуй, лучшим для историка подходом в данном случае является разумный скептицизм.