Держи врага ближе

Если до этого я была неприступной тигрицей, то теперь – робкий котенок. Она сама ко мне пришла!

- Далия? – губы растягиваются в улыбке. – Ты в порядке? Цела? Не ранена нигде?

Осматриваю сестру, заставляю ее покрутится на месте, чтобы точно убедиться, что с ней все хорошо.

- Я в порядке, - сообщает неловко Далия с намеком на улыбку. – А вот ты, по всей видимости, нет.

- Это? – показываю пальцем на повязку на шее и хорохорюсь словно парень перед объектом своей любви. – Глупости! Царапина! Меня таким не проймешь! Ерунда, не стоит волноваться! Ха-ха!

- Вот и отлично! – восклицает сзади так некстати Руди. – Теперь моя совесть чиста!

Далия удивленно переводит взгляд с меня на вышедших из лазарета капитана рыцарей и моего сокурсника, возвращает обратно и вопросительно поднимает брови.

- Небольшое происшествие во время тренировки, - объясняю нехотя и теперь уже сама строю алчущее подробностей личико.

- Хорошо…Молли пролила немного перекиси мимо мензурки и потеряла сознание, все перепугались, что она могла получить ожог, а когда пришел лекарь и сказал, что ты пострадала, я…

Сестренка не договаривает, но картина мне становится ясна.

Значит, кому-то из ее одногруппниц стало плохо, и как узнала новости о случившемся со мной, младшенькая, как и я, начала волноваться и не находить себе места. Да так, что примчалась со всех ног убедиться, что я жива-здорова!

Если предположить, что бог все же существует, в такие моменты, как этот, хочется вознести ему молитву благодарности.

Приосаниваюсь, меня так и распирает похвастаться на весь мир какая у меня великолепная и заботливая сестричка! Несмотря на всю ее холодность и те слова в прошлый раз, все же ей на самом деле на меня не плевать!

- Простите, миледи, - Руди влезает между мной и Далией. – Но мы с вами еще незнакомы.

Моя улыбка и праздный настрой киснет.

- Подруга моя, - придумываю объяснение, в упор избегая прищура Эштона.

- Замечательно. Увы, боюсь, дела вынуждены заставить меня покинуть столь чудесную компанию.

Руди выдавливает улыбку, Далия отвечает тем же.

Капитан рыцарей кланяется на прощание сначала ей, потом мне, словно мы не в коридоре учебного заведения, а в каком-то изысканном светском салоне. Разве должен командир рыцарей так небрежно склонять перед нижестоящими голову?

Щедро одаряю дедушкиного ученика своим раздражением и подгоняю с издевкой:

Рудольф Андерс уходит, но перед этим хитро наклоняется к моему уху, чтобы его очередные изречения слышала только я.

Эштон, о котором идет речь, продолжает молча стоять поодаль. Гляжу на него из-за плеча ранившего меня манипулятора. Не так далеко, чтобы не слышать разговор, но и не настолько близко, чтобы самому участвовать в беседе.