Держи врага ближе

- Вы все знали и молчали! – выплескиваю в этих словах всю свою ярость.

Подполковник Фишер грузит на лошадь поклажу в виде двух сумок, едва бросив на прибывшую меня взгляд.

Откуда здесь лошади? Как давно и почему никто не заметил? Или они здесь, потому что их кто-то сюда привел? Куда это собрался подполковник, бросая вверенный ему гарнизон?

Мысли о том, что меня выведут из крепости через тоннель и отдадут аргонцам пропала уже давно. Слишком уж не вяжутся меж собой обстоятельства наличия этого самого туннеля и факт, что мы сейчас находимся далеко позади раскинувшегося вокруг Гаскилла лагеря врага. Вовсе не для передачи в руки генерала вражеской армии меня вывели наружу столь изощренным и секретным способом.

Чем больше я думаю, тем жутче становится.

Фишер, Брайан, два лейтенанта…а вот Джека Келси и прочих солдат гарнизона я нигде не могу разглядеть.

Это не спонтанность, не прихоть, а давно созревший план предательства, осознанный выбор, никак не жажда сохранить себе жизни перед лицом страха, которую я еще могу понять и которую видела в глубине глаз Джека и многих других защитников крепости.

- Разумеется. Я провел в Гаскилле не один десяток лет по долгу службы, - чопорно отвечает подполковник. – Изучил его вдоль и поперек, мало ли. Вот и пригодилась наука. Старинный подземный ход, когда-то давно им пользовались основавшие город князья. Кто мог подумать, что даже спустя сотни лет он в рабочем состоянии?! Прекрасно сохранился…Вот же строили тогда, на славу, не то, что сейчас!

Пока Фишер наслаждается звучанием собственного голоса, комендант Брайан ставит фонарь на землю и идет к Джереми и Чеду, исполнившим приказ привести меня сюда.

Однако, вместо того чтобы отдать им поводья от двух плетущихся позади него лошадей - не успеваю я хоть как-то отреагировать - ловко и бесшумно убивает сначала одного, потом второго, перерезав поочередно не готовым к опасности мужчинам глотки спрятанным в руке лезвием.

Я далеко не наивная и неопытная девушка, много всякого повидала, что в прошлой, что в этой жизни, но такой откровенной подлости прежде еще не встречала.

В горле образуется ком.

Мужские тела падают на покрытую прошлогодней жухлой травой землю словно подкошенные. Не успеваю и звука издать. Одежда солдат быстро мокнет от рвущейся наружу из вспоротой раны на шее крови.

Тепло быстро угасает в двух парах глаз.

Один - третий сын из обедневшего дворянского рода, другой - ответственный глава семьи, содержащий малолетних сестер-двойняшек после смерти родителей, оставшихся на попечении брата.

Только мне здесь известно, какую довелось им испытать боль в эти последние мгновения своих жизней. Невольно поднимаю ладонь и накрываю пульсирующую под кожей артерию.