Держи врага ближе

– Кого я поймаю, тот будет наказан тремя…четырьмя! Четырьмя кубками!

Музыка больше не медленная, под нее вальс не потанцуешь. Быстрая, резковатая, дерзкая…Музыкантов тоже чем-то угостили? Или они решили поддержать настроение куражащихся выпускников?

Какофония звуков, смеха, шума, криков, дым – боги, нашлись смельчаки, раскурившие сигары – не мешает продолжаться детской игре в салки, ровно, как и пьянеющие еще больше с каждым раундом игроки.

Эш смеется, с очередным выпитым кубком его тело покидает напряжение и скованность, парень расслабляется в компании легко располагающих к себе своей беззаботностью и отсутствием стеснений Данте и Циана.

Я понимаю, почему все вдруг отчаянно захотели сойти коллективно с ума.

Завтра мы вернемся домой и начнется жизнь, к которой многих готовят с рождения. Обязанности и ответственность, семейная честь, долг, дворянское достоинство…неподъемный груз обязательств и статус, которому надлежит соответствовать до конца дней.

Сегодня кончается наша беззаботность и беспечность. Друзья расстаются, забываются ребячливые шутки и остаются в прошлом легкомысленные проказы и шалости.

- Твоя очередь! – без предупреждения набрасывает мне из-за спины повязку на глаза Хейз.

Тускло освещенный зал становится темной пустотой. Однако, в отличии от моих явно в стельку пьяных друзей, я, вопреки паре бокалов вина, относительно трезва и могу себя контролировать.

Лишенная зрения, в пространстве ориентируюсь прекрасно, и слух за неимением четкой картины вокруг, становится лишь чутче. Подыгрываю пару раз и осторожно, когда Данте в очередной раз привлекает к себе внимание громогласной бравадой, удаляюсь от оживленной толпы.

Почувствовав холодок в воздухе сбоку, выхожу, после короткой возни с шторой, на тихий балкон и уже собираюсь снять с глаз повязку, когда кто-то резко толкает меня в сторону, прижимая спиной к колонне.

Не успеваю поднять руки, чтобы сорвать с глаз ткань, как мои запястья хватают с такой силой, что вырваться не получается. При этом, никакой угрозы от неизвестного, вероятно, потревоженного моим неожиданным визитом человека, я не ощущаю.

Возможно, вино все же слегка ударило в голову, все мои реакции немного замедлились.

Хочу вырвать руки – не выходит, их перехватывают чужие сильные пальцы и заводят над мое же головой наверх; собираюсь поднять колено и пнуть прочь негодяя, мой замысел быстро разгадывают, и чужое тело наваливается так, что становится сложно не то, что пошевелиться, даже дышать приходится с затруднением.

Открываю рот, чтобы возмутиться или закричать, позвать на помощь, не знаю, не успеваю решить, но на губах вдруг чувствуется тепло, от которого я вся так и замираю.

Ощущение странное, знакомое и одновременно чуждое, влажное и теплое.